Развод с драконом. Я вышла за его палача - Виолетта Весна Страница 38

Он молчал, позволяя договорить.

— В тот день вы остановили приказ. Мне было легче помнить именно это. А вы ведь действительно делаете это сами?

Мартен не отвел взгляда.

— Да, Аделина. Сам.

Я посмотрела на его руки. Они спокойно лежали на коленях. На одной костяшке была царапина, обычная, уже затянувшаяся. Я вспомнила, как держала эту ладонь у теткиной калитки, и почувствовала стыд за свой взгляд.

— Кем был тот человек?

— Взрослым драконом. Его осудили за умышленное убийство двоих людей. Суд завершился до того, как я приехал в Грон. Жалобу рассмотрели, приговор оставили в силе.

— Вы уверены, что он был виновен?

Мартен помедлил.

— В деле были доказательства, которые суд признал достаточными. Я ознакомился с ними и выполнил свою проверку. Оснований остановить исполнение не обнаружил.

— Но это не совсем ответ.

— Другого честного ответа у меня нет. Я не присутствовал при преступлении. Я могу проверить документы, соответствие приказа, состояние приговоренного и обстоятельства, которые обязан установить перед исполнением. При сомнениях, для которых есть основания, требую проверки. Как было с Яном.

Я отвернулась к пустому краю двора. Между плитами пробивалась трава, и мне захотелось смотреть на нее, пока он говорит.

— Значит, можно исполнить неправильный приговор и не узнать об этом?

— Такая возможность существует. Именно поэтому мне нельзя считать бумагу с печатью достаточным ответом на все вопросы. Но обещать вам, что ошибка невозможна, я не стану.

От его слов не становилось легче.

— Почему вы тогда остаетесь?

Мартен немного наклонился вперед, сцепив руки.

— Потому что считаю смертную казнь допустимой за некоторые доказанные преступления. И согласен отвечать за свою часть работы. Я мог бы оставить службу, но пока остаюсь по собственному решению.

Он говорил ровно. Не просил вспомнить спасенного Яна, не ссылался на нужду. Я не могла сказать себе, что у него просто нет выбора и потому все устроено проще, чем кажется.

— Вы любите эту работу?

— Само исполнение не приносит мне удовольствия. Мне важно, чтобы проверяли основания и соблюдали порядок, даже когда осужденный лишился покровителей и за него некому вступиться. В этом моя работа тоже состоит.

Я помолчала, потом спросила:

— А после? Когда все закончилось, вы возвращаетесь домой, ужинаете, ложитесь спать?

— Да. Бывают дни, когда сплю плохо. Бывают обычные вечера. Я умею жить со своей профессией, Аделина. Вам не нужно сейчас решать, как жить рядом с ней.

Я опустила глаза. Мы ни разу не говорили о том, чтобы быть вместе, но после того, как я сама взяла его за руку, притворяться совсем чужими было бы странно.

— Я не хочу сейчас обещать, что меня ничего в этом не пугает, — сказала я. — Это было бы неправдой. И я не знаю, какие еще вопросы захочу задать.

— Спрашивайте, когда захотите. Если на что-то не смогу ответить из-за дела, скажу прямо.

Он положил руки свободнее, и я наконец перестала следить за каждым его движением.

— Спасибо, что ответили.

Мартен кивнул. Когда я поднялась, он не потянулся помочь мне с сумкой. Спросил, нужно ли проводить. Я сказала, что сегодня пойду одна: хотела немного подумать по дороге.

— Хорошо, — ответил он. — До свидания, Аделина.

Я ушла, не коснувшись его руки, и почти сразу пожалела, что он мог принять это за ответ на все, о чем мы говорили. Потом вспомнила, что сама попросила время. Если оно мне нужно, придется перестать угадывать за него.