Добрые духи - Б. К. Борисон Страница 39

— Где тросточка?

— В кармане. Я всегда держу леденцы в кармане.

Ну конечно. Это многое объясняет, учитывая количество таких конфет, которое я видел у неё дома.

— И как именно ты хочешь, чтобы я помог? — приподнимаю брови в явном вопросе.

— Распутаешь меня? — она разворачивается и подставляет мне локоть. — Один хороший рывок, и готово.

— Рывок?

— Да, рывок. Я купила эту курточку в «Гудвил», и карманы тут слишком маленькие. Такое постоянно случается.

Не сомневаюсь, учитывая количество конфет, которые она, судя по всему, туда запихивает. Кажется, в восьмидесяти процентах случаев Гарриет — натуральная катастрофа на двух ногах.

Она подходит ближе, прижимая руку к моей груди.

— Давай, — кивает на руку.

— Ты уверена? — колеблюсь я.

— Да, пожалуйста. Хотелось бы сегодня ещё пользоваться рукой. И конфетка не помешала бы, — она кивает в сторону самой себя в прошлом, всё ещё пилящей дерево. Раздаётся глухой удар и протяжный скрип. — Если я правильно помню, мы тут надолго.

— Ты помнишь это воспоминание?

Она кивает, и в уголках её губ мелькает тень улыбки. Моё внимание цепляется за неё, пока она снова не стукает меня локтем в грудь. Я хватаю её руку, сжимая пальцы вокруг. Курточка на ней такая же мягкая, как свитер, в котором она была на днях, только толще.

— Нолан, — смеётся Гарриет. — Ну же. Помогай.

Я меняю положение, аккуратно тяну её за руку.

— Это что? Что ты делаешь? — спрашивает она, явно сдерживая смешок. Я не вижу её лица — её тело прижато ко мне, волосы закрывают обзор. — Так ничего не выйдет.

— Не стоило давать тебе мои варежки, — ворчу я. — В тебе нет ни одной благодарной кости.

— Руки в тепле, спасибо большое. А теперь попробуй ещё раз. Подключи мышцы.

Я подключаю куда больше, чем просто мышцы. Вкладываю в рывок всю свою фрустрацию и щепотку раздражения. Понятия не имею, как постоянно оказываюсь в подобных ситуациях с Гарриет, но мне до ужаса хочется просто сделать свою работу и закрыть этот праздничный сезон. Я не должен дарить подопечной варежки, на которые убил почти месяц. Уж точно не должен переживать, что у неё мёрзнут руки.

Но я всё это сделал. И, как ни странно, не жалею.

Я тяну слишком резко, она пищит, и рука вырывается на свободу одним грубым движением. Она теряет равновесие в снегу, руки разлетаются в стороны, в сугроб слева от нас падает леденец в виде трости и какая-то коробочка. Я обхватываю её за талию, пока она не рухнула следом, её варежки впиваются мне в полы пальто.

Я держу её, пока не убеждаюсь, что она твёрдо стоит на ногах. И ещё секунду сверх того. Она тёплая, живая, настоящая, а я чёрт знает сколько лет не чувствовал, как к моему телу прижимается чужое.

Пальцы сами собой сжимаются на её спине. Её руки находят мои плечи.

Она выдыхает, и тёплое дыхание касается моей шеи.

Я расправляю пальцы и подтягиваю её ещё ближе. Она чуть сгибается, закидывая голову назад. Это опасно бьёт по моему самообладанию. Магия низко гудит в груди.

— Всё в порядке? — спрашиваю я.

Она, молча, кивает, глаза широко раскрыты. Я выпрямляюсь и осторожно ставлю её на место. Когда она стоит уверенно, без новых попыток поскользнуться, я отпускаю её и наклоняюсь, подбирая вещи из снега.

Протягиваю ей.

— Спасибо, — шепчет она.

Я настолько сосредоточен на том, как румянец расползается по её коже, что не сразу замечаю, как она пытается прижать коробочку мне к груди.