Как ко мне сватался Ветер - Даха Тараторина Страница 39

Хмель не узнавал меня. Он уже надел маску невыносимого, ехидного и самовлюбленного Ветра. Или, напротив, снял личину нежного танцора? Я гневно выдохнула через нос и, пока Полох элегантно подносил чашку ко рту, вырвала ее и сделала большой глоток. Пришлось, правда, тут же высунуть язык, остужая, – обожглась.

— А мне, знаете ли, – сообщила я, хотя никто и не спрашивал, – не спалось этой ночью. Ни разу глаз не сомкнула!

Я уселась на край стола. Ну? Догадаешься? Куда уж понятнее сказать о том, о чем так страшно говорить! Чашка перекочевала к Ветру.

— Мои соболезнования, – равнодушно передернул он плечами. – В следующий раз попроси у Реи сонное снадобье.

— Что вы, возлюбленный жених! Не стоит беспокоиться! Такая бессонница случается разве что раз в год!

Только тут Ветер заметил на столе маску Хмеля и поспешил накрыть ее локтем.

— Хочешь еще что-то сказать, любимая?

Я вспыхнула. Неужели все мужчины так глупы? Или это магия Зеленой ночи продолжает действовать, не давая раскрыть тайну личности? Я с усилием сдвинула его локоть, взяла маску и приложила к своему лицу.

— Разве что поддержать беседу, если моему дражайшему жениху…

Закончить я не успела, ибо Полох не отличался терпением. Он поднялся и упер руки в стол по обе стороны от моих бедер. Подался вперед, вынуждая отпрянуть.

— Зачем ты явилась, любимая? Не заметил, чтобы мы особенно ладили.

Тонкие пальцы, что так бережно гладили меня ночью, нетерпеливо побарабанили по дереву.

— Просто пыталась быть вежливой, – процедила я.

Нет, не узнаёт. Да и нет в этом насмешливом мужчине ничего от моего Хмеля. То было опьянение праздника, обман, украденный поцелуй – не более. Утром все развеялось, как развеялось и обещание Хмеля запомнить меня.

— Хочешь быть вежливой? Отлично! Давай поможем друг другу. Из вежливости.

Полох наклонился опасно близко, его нос скользнул вдоль моей шеи, а следом кожу лизнуло горячее дыхание.

— Ох…

— Что-что? – Ветер издевательски замедлился.

— Пом… – Губы не слушались, я едва шевелила языком, но все же уточнила: – Поможем? Не понимаю…

— Все ты понимаешь, любимая. – Темные брови дрогнули вверх-вниз. – Давай снимем метки прямо сейчас. Раз-два, и готово. Ты и не заметишь! Я буду осторожен… насколько это возможно.

Подол платья пополз вверх, а плечо обожгло прикосновение губ. Тех самых, мягких и нежных, которые ласкали меня на празднике. Я отклонила голову назад, едва сдерживая стон, но одумалась. Полох не Хмель. Пародия на него, шарж, отражение в кривом зеркале. Он посмеется над моей слабостью, унизит, получив желаемое. Я толкнула жениха в грудь, и из-под его рубашки выпала веточка жасмина. Полох неловко кашлянул, подобрал ее и снова сунул за пазуху, прежде чем я успела что-то спросить.

— Тогда зачем ты явилась, женщина? – Он откинул волосы назад, обнажая сережку-коготь. – Если не хотела… этого, для чего разрядилась и вела себя так…

— Как?! – возмутилась я.

— Как будто я тебе нравлюсь!

— Я… – Нет, Полох, я наряжалась не для тебя. Я наряжалась для того, кто не знает моего лица. – Это случайность, – скомканно закончила я, спрыгивая со стола. – Прошу прощения. Я действительно хочу снять метку и оказаться подальше от тебя. Но… не такой ценой.

— Тоже мне цена! – фыркнул Ветер, отворачиваясь.

— Стоило заколоть тебя в первую брачную ночь… – прорычала я.