Психотерапия для мертвеца - Александра Власова Страница 39

И почему сделали это без меня? Наш роман развивается чересчур быстро. Нужно поговорить с Андреем – излишняя спешка совсем ни к чему. Но когда мы приезжаем в его квартиру, я понимаю: разговор придется отложить на неопределенный срок.

Дрюня купил ароматические свечки и дорогое вино. Испортить его старания было бы кощунством. Парень ставит в динамики томную, обволакивающую мелодию и явно рассчитывает на романтическое продолжение вечера.

Но сегодня я слишком устала и мечтаю побыстрее завалиться спать, о чем тут же и сообщаю. Если Андрей и разочарован, он не подает виду.

— Помню, ты говорила, что у вас была сложная лабораторка, – сочувственно вздыхает парень.

Что-то подсказывает: рассказывать новому бойфренду о том, что я вымоталась потому, что тестировала сверхспособности, вовсе не обязательно. Его ладони ласково опускаются на мои плечи. Начинают мять.

— Хочешь, я сделаю тебе массажик? – услужливо предлагает Андрей.

— Не откажусь.

Мягкие прикосновения Дрюни, бокальчик вина на ночь помогают расслабиться. Уже через двадцать минут я погружаюсь в сновидение.

* * *

Сон не отличается оригинальностью. Я снова в чужой жизни и снова – умираю. Хочется пошутить, что сценарист моих кошмаров, видимо, испытывает творческий кризис, поэтому уходит в бесчисленные самоповторы, но как-то не до смеха.

Несмотря на то что я в сновидении, слабость, что сковывает каждое движение, настоящая. И ни на минуту не отступающая боль в груди – тоже.

А вот и моя мама. В этот раз я не вижу ее лица, только сгорбленную спину. Мама делает вид, что разглядывает что-то за окном, чтобы не расстраивать меня своими слезами, но они текут по ее щекам нескончаемым потоком. Мама теряет меня. Снова.

— Ничего, доченька, – доносится ее осипший от слез дрожащий голос. – Тварь, что убила тебя, за это ответит – как обычно. А мы скоро увидимся в новой жизни. Обещаю.

Я хочу возразить, что не желаю этого. Да, моей человеческой части не хочется покидать это место: ее здесь держит любовь к близким, старые привязанности и привычки. Но дух рвется дальше – исследовать неизведанное.

Я проходила опыт жизни на земле десятки раз – даже души, что я встречаю на своем пути, те же. Меняются лишь их физические оболочки, но я давно научилась различать родных с той же легкостью, с какой узнают друзей на маскараде. Помимо нашего мира есть тысячи других, где я не прочь побывать.

Но губы не слушаются – я слишком ослабла для того, чтобы спорить с мамой.

Отпускать у нее получается хуже всего.

С каждым разом мама сражается за меня все более остервенело, сколько бы битв ни проиграла до этого. В этой жизни она перепробовала все: инновационную медицину, колдовство, обращение к высшим силам – богам, а если те не отвечали – и к демонам.

Чтобы спасти меня, мама даже предала свои жизненные принципы и перешла мысленные и не мысленные границы. Не сработало.

Ее жаль гораздо сильнее, чем себя. Даже умирать становится скучно, если делаешь это снова и снова.

К боли я давно привыкла, она беспокоит только в первые секунды. А потом я сбрасываю оковы плоти и взмываю ввысь. Я лечу сквозь желтоватый облупившийся потолок, покидаю здание больницы, устремляюсь в лазурное небо!

Сердце ликует! Наконец-то я вырвалась из сотни лет назад изученного манежа. Наконец-то свободна.