Когда имеешь дело с драконами - Дана Свифт Страница 39

— Отпусти меня.

— Расколдуй серебро сама.

— Я уже говорила тебе: это невозможно. Если ты считаешь, что не справился с Бекс в одиночку, значит, тебе помогли тренеры.

— Нет. – Он делает шаг вперед. – И знаешь, откуда мне это известно? Рохан – бронзовый мастер, а Талия – медный. Вот почему им было так трудно с ней. – Он бросает взгляд на браслет, а затем снова на меня. – Так что перестань лгать, Уолш.

Я кусаю губу. Это плохо, очень плохо. Но я должна взять себя в руки. Мне нужно убедить его, что он не желает быть втянутым в эту тайну вместе со мной. Одним резким движением я сажусь, потянув Джеймса вниз.

Он поддается и опускается рядом со мной.

— Ну и какой у тебя план? Будем просто сидеть здесь?

— Уж лучше, чем твой. Ты всерьез полагаешь, что сможешь убедить своего отца, что я серебряных дел мастер?

Его темные глаза впиваются в мои, оценивая мою решимость.

— Ты не просто серебряных дел мастер…

У меня перехватывает дыхание.

— А лучший серебряных дел мастер, которого я когда-либо видел, – завершает он.

— У тебя нет доказательств, – с облегчением смеюсь я.

Когда его взгляд падает на руку, я вижу, что гипс, испещренный пожеланиями выздоровления, треснул посередине. Джеймс действительно старался защитить меня от Бекс. Его предупреждающий крик помог, но и сам он приложил немало усилий. И вот что я только сейчас поняла: он пытался сделать это, не причиняя ей вреда.

Джеймс разочарованно вздыхает:

— Уолш, тебе ведь известно, какую пользу это может принести твоей семье и заповеднику. С твоим мастерством ты могла бы выбрать любую карьеру. Академия «Ривир» с радостью примет тебя. Перед тобой открыты все двери.

Он витает в облаках, в то время как я твердо стою на земле. На земле, где защита других важнее моих собственных амбиций.

— Почему это так важно для тебя? Еще одна семья серебряных мастеров – это конкуренция.

— Это гораздо больше, чем просто конкуренция.

В его глазах я замечаю нечто особенное, когда он смотрит на меня. Я ожидала увидеть замешательство, но вместо этого нахожу решимость и… тоску? Откуда взялось это чувство и как его суровые черты обрели эту новую форму, мне неведомо. Но я впервые наблюдаю, как выражение лица Джеймса Мёрфи смягчается.

Когда он склоняется ко мне, мои губы невольно приоткрываются в немом изумлении. Эта близость воскрешает в памяти его утопление – тот момент, когда я дышала за него и наши губы соприкасались. На миг мне чудится, что он собирается повторить это. И я замираю, не в силах отстраниться.

Внезапно его глаза распахиваются.

— Мы опоздали. Закрой уши.

Земля дрожит от низкого, нарастающего гула. Я совсем забыла о Хендриксе и причине нашего бегства. Но теперь уже не могу игнорировать этот душераздирающий звук – смесь боли и агонии.

Джеймс срывает браслет с наших запястий, сминая металл, словно бумагу. Серебро с лязгом летит на пол, и он резко притягивает меня к себе, прижимая одно ухо к своей груди, а другое закрывая рукой.

— Считай, – говорит он. – Просто думай о чем-то другом.

Я зажмуриваюсь, не заботясь о том, что это Джеймс Мёрфи и что я прижата к нему. Потому что крики Хендрикса становятся все более невыносимыми. Спустя мгновение до меня доходит, что он не закрыл свои уши и… все слышит. Поэтому я поднимаю руку и нащупываю его голову, стремясь тоже защитить его от ужаса, который сотрясает камни вокруг нас. Джеймс слегка вздрагивает, а затем наклоняется ко мне, позволяя помочь заглушить эту пытку.