Фейридейл - Вероника Ланцет Страница 395

Когда мы только прибыли, здесь уже существовало несколько государств. Мы обосновались в Египте эпохи Древнего царства, упиваясь его уникальной культурой и свободой передвижения.

Вначале нам было легко оставаться собой, поскольку мы не знали правил нового мира. И продолжали, как прежде, не таясь использовать свои силы. При виде наших способностей люди принимали нас за богов, что, в свою очередь, сделало нас центральными фигурами некоторых зародившихся культов.

Поначалу это даже казалось забавным. Особенно Амону, который вошел в ближний круг многих фараонов и помогал им в военных вопросах.

Но, как и другие начинания, все рухнуло, когда Кресс и Финн впервые обнаружили нас, с помощью чародейства отследив наши энергетические всплески.

С тех пор мы стали осторожнее пользоваться способностями, чтобы не привлекать внимание Кресса и Финна.

Но это не значит, что мы не были счастливы. Напротив.

Мы начали работать как обычные люди. Амон то консультирует военных, то пишет картины на заказ – правда, только мужчин. Он с самого начала объявил, что я буду единственной женщиной, которую он когда-либо нарисует, напишет или изваяет из камня, и я этому только рада. Уж слишком ревниво к нему отношусь, чтобы делить с кем-то, пусть даже ради искусства.

Я обычно посвящаю себя медицине и изучению целебных растений, хотя в некоторых царствах женщинам до сих пор запрещено открыто заниматься ремеслом, так что мне приходится скрываться.

В этом мире множество растений, которых не было в Аркгоре, и я нашла очень увлекательным путешествовать по миру и собирать о них сведения, составляя свой собственный ботанический словарь.

И все же нам вечно чего-то не хватало. Того, что стало камнем преткновения и причиной бесконечных споров между мной и Амоном.

Я не могу забеременеть.

Мы вместе больше двух тысяч лет, а у нас до сих пор нет детей.

Мы и прежде подозревали, что мать что-то сделала со мной во время нашей схватки, но лишь спустя годы поняли, что я неспособна зачать. Тот факт, что лунные циклы полностью прекратились, должен был насторожить нас, но мы продолжали надеяться до последнего. Впрочем, мы не можем больше закрывать глаза на правду: я бесплодна.

Мой милый Амон продолжает утешать меня, что мы проведем прекрасную жизнь и без детей. Что ему вполне достаточно и того, что мы вместе.

Но я знаю, что это не так.

Замечаю тоску в его глазах, когда мы встречаем семью на прогулке или становимся свидетелями крещения – ритуала одной из новых религий, которую приняли люди. Отчетливо вижу в его взгляде желание стать отцом, которое, как я знаю, перекликается с тоской в моем собственном сердце.

До того как Амон появился в моей жизни, я была совершенно одинока, но после встречи с ним осмелилась поверить, что однажды мы станем настоящей семьей и будем благословлены детьми. Может, их будет не так много, как мне бы хотелось, но хотя бы один или два.

И осознание того, что у нас никогда не будет ребенка, причиняет мне невыразимую боль.

Но больнее всего то, что, хотя я замужем за прекрасным мужчиной, иногда чувствую себя… одинокой. И это ужасно несправедливо по отношению к Амону, ведь он отдает мне всего себя, без остатка.

И все же я никак не могу избавиться от чувства пустоты и неудовлетворенности, как бы ни пыталась наслаждаться полной жизнью.