Землянка раздора - Ольга Реммер Страница 4

Один из них, с ящероподобной головой, издал короткий, щелкающий звук, указывая в нашу сторону. Я закрыла глаза, прижав к себе Тучку, в последней, отчаянной надежде, что меня пронесет.

Но шаги, быстрые и твердые, уже приближались к моему углу.

Глава 3

Тучка, словно почуяв свободу, вырвалась у меня из рук и прошмыгнула в дверной проём.

Искра обиды вспыхнула тускло и тут же угасла, не в силах разжечь даже слабый огонек. Просто очередная капля в море безнадежности. Даже Тучка. Даже она. Словно последняя ниточка, связывающая с жизнью, лопнула беззвучно. Я не плакала. Слез больше не осталось, только сухая, всепоглощающая пустота, где раньше билось сердце. Я безвольно наблюдала, как инопланетянин с чертами ящера быстрым, точным движением поднес к моей голове небольшой прибор. Он издал тихий писк, и на его экране пробежали непонятные символы. Инопланетянин посмотрел на показания, затем на мою истощенную фигуру, закутанную в грязные лохмотья (откуда они взялись? я не помнила), и развел руками — жест, универсально понятный даже здесь: «Ничего ценного. Брак».

Он что-то прокричал своим на гортанном языке и двинулся дальше, к следующей камере. Меня оставили сидеть в пыли. Я и не пыталась встать. Какая разница?

Но через несколько минут он вернулся. Резко кивнул, указывая рукой в сторону двери. Повинуясь скорее инстинкту подчинения, выработанному в неволе, чем собственной воле, я поднялась и поплелась за ним. Он подвёл меня ко входу и жестом указал сесть на нары. Видимо, ждать дальнейшей своей участи. Но на что вообще могла рассчитывать забракованная всеми?

Я села на самый край, не глядя на них, уставившись в грязный пол. Воздух снаружи все еще гудел от отзвуков боя, пахло гарью и чем-то едким, электрическим.

И тогда в проеме двери, заливаемом теперь резким светом из коридора, появился Он.

Сначала в мозгу, отравленном образами хитин и щупалец, просто не нашлось категории. Высокий. Очень высокий. Широкие плечи, казалось, заполняли собой весь проем. Он был в чем-то вроде боевого облегающего костюма темно-серого цвета, который не скрывал, а подчеркивал невероятную, скульптурную мускулатуру — каждую выпуклость, каждый тяж. Это была мощь, воплощенная в плоти, но лишенная грузности, исполненная опасной, хищной грации. Лицо… Лицо было поразительно, шокирующе человеческим в своей основе — четкий овал, высокие скулы, твердый подбородок. Но все черты были высечены будто из гранита, с нечеловеческой безупречностью пропорций. А глаза… Они горели холодным, пронизывающим светом, как два куска полярного льда, в которых пляшут отраженные молнии. В них читался не просто интеллект, а абсолютная, непоколебимая власть и ярость, еще не утихшая после боя.

На миг мой обманутый разум схватился за соломинку: человек. Очень большой, очень красивый, очень сердитый человек. Спасение.

Но иллюзия развеялась в следующее же мгновение, стоило ему сделать шаг внутрь. Его движения были слишком плавными, слишком экономичными, с едва уловимой инопланетной манерностью. И эта аура… Она исходила от него волнами — физическое ощущение подавляющей силы, дикой, необузданной энергии, едва сдерживаемой волевым усилием. От него пахло горящим металлом и чем-то диким, первозданным, вроде грозового ветра с гор. Ни один человек так не пах. Ни один человек так не чувствовался.