Физрук: на своей волне 5 - Валерий Гуров Страница 40

Никто не спрашивал. Похоже, что школьники уже сделали для себя вывод, но мне сейчас хотелось его закрепить.

— А при том, — продолжил я, — что сейчас вы в том же возрасте, стоите на той же развилке, где человек впервые начинает строить свою судьбу. И именно сейчас, так же, как и Антону тогда, вам дают шанс. Самый обычный человеческий шанс, который получает каждый, но используют только немногие.

Я объяснил школьникам, что у каждого из них есть своя компания. А ещё у каждого есть соблазны улицы — быстрые решения и лёгкие удовольствия. А ещё разговоры про то, что времени впереди ещё бездна и спешить некуда.

— Это ложь, в которую удобно верить, — объяснил я. — Антон тоже думал так. И он понял: если не сделать шаг сегодня, завтра может и не быть выбора. А вы сейчас стоите ровно перед тем же самым.

Я видел, как в глазах школьников повис немой вопрос, и поспешил объяснить свои слова.

— Олимпиада в вашем случае — это не про оценки и грамоты. Не-а, — я медленно покачал головой. — Это ваш шанс вылезти из того круга, в котором вы привыкли вращаться, и показать, что вы стоите дороже, чем о вас думают другие. И главное — дороже, чем вы сами привыкли о себе думать.

Я объяснил школьникам, что олимпиада — это и есть их маленький ключ от будущего. Точно такой же, какой однажды оказался в руках Антона. Это былих шанс вытащить себя хотя бы на одну ступень выше и первый настоящий выбор. Идти вперёд или просто плыть по течению, как плывут те, кто так и не решился ничего менять.

— Мне важно, чтобы вы увидели одну простую, но жёсткую истину: каждый человек сам куёт своё счастье. И настоящий кузнец действует, а не сидит и ждёт, когда жизнь вдруг станет добрее, — заключил я. — Я прошу одного: попробуйте стать лучше, чем вы были вчера.

Когда я замолчал, в зале ещё долго было тихо. Моя история всё-таки задела нужную струну.

Да, я немного приукрасил тот случай — историю одного парня, который когда-то пришёл ко мне в поисках опоры и дороги. Но суть осталась честной. Его выбор был настоящим, как и путь, который ему пришлось пройти.

И сейчас, глядя на школьников, я ясно понимал, что у них те же трудности. Точно та же неопределённость, а вместе с тем — ощущение, что мир давит со всех сторон и никто в них особенно не верит. Тридцать лет назад мои ребята росли в похожей среде — жёсткой, неблагополучной, где шаг в сторону мог сломать жизнь.

И именно поэтому я рассказывал им всё это. Потому что я верил в этих школьников, как верил когда-то в своих пацанов из девяностых.

А ещё я хотел, чтобы школьники поняли, что готов помочь, направить их и подставить плечо. Но решиться — идти или стоять — это уже был их выбор.

— Ну что, уважаемая молодёжь, — сказал я, наконец нарушив тишину, — теперь я прошу сделать шаг вперёд тех, кто действительно чувствует отклик и готов принять участие в школьной олимпиаде.

Я ждал хотя бы секундной паузы — шёпота, переглядываний, да даже вопросов. Но ничего подобного не произошло. Ни один ученик не стал смотреть по сторонам, что-то выжидать или прятаться за спины одноклассников.

Парни и девчата, не раздумывая ни мгновения и даже толком не зная, что именно их ждёт на олимпиаде, сделали шаг вперёд. В этот миг в их лицах было что-то очень взрослое. Все до одного поняли, что означает поговорка «каждый сам кузнец своего счастья». И сейчас они выбрали быть этими кузнецами.