Земский докторъ. Том 6. Тени зимы - Андрей Посняков,Тим Волков Страница 40

— Стой, стой… — почему-то заволновался Гробовский. — Нам же это… как-то развернуться нужно.

— Это маневровый паровоз, Николаич! Ему что задом, что передом — все равно, — доктор постучал ногтем по манометру. — Давления чуть поддадим. Пару полешек… Ага… Поехали! Ах да, реверс… Похоже, этот рычаг!

Паровоз громко запыхтел, окутался дымом и, плавно тронувшись с места, вполне бодро покатил себе задом наперед, быстро набирая скорость. Позади бежали изумленные машинисты…

— Черт возьми! Едем! — восхищенно воскликнул Алексей Николаевич. — Едем, черт побери! Эхх… Скакал казак через доли-и-ину!

Ветер в лицо! Позади — клубы дыма и пара. И колеса все быстрее — стук-стук!

— Николаич! Ты не песни пой, а дрова в топку подкидывай… Еще вперед посматривать надо. Вдруг да встречный?

— И что тогда?

— Тогда тормозимся… Внимание, входим в слепую зону! Тут лучше погудеть…

Доктор потянул проволочинку: паровоз загудел раненным динозавром! Судя по мельканию столбов — уже делали километров тридцать в час!

Что-то треснулось о дверцу топки… Пуля!

— Алексей, осторожнее! Нас обстреливают, кажется…

Бандиты выскочили из перелеска верхом на быстрых конях! Прижались к гривам, стреляли на полном скаку. Дюжина всадников — многовато…

— Давай-ка, Иван Палыч — на дрова, — распорядился Гробовский. — Я все же пометче тебя буду!

Глава 8

Паровоз вырвался на открытый участок пути, оставив за поворотом беспомощных всадников. Еще бы, такую скорость развили! Густой чёрный дым из трубы смешивался с клубами белого пара, вырывавшимися из перегруженной системы. Свист ветра в будке сменился оглушительным гулом и шипением.

— Кажется, оторвались! — прокричал Гробовский, всё ещё не выпуская из рук «Зауэра» и глядя на пустующую теперь дорогу позади.

Иван Павлович, весь в саже, с обожжёнными руками, тяжело опёрся о борт топки. Грудь доктора вздымалась от натуги. Он инстинктивно потянулся за очередной охапкой дров, но его взгляд скользнул по стрелкам приборов на панели перед машинистом — и он замер.

— Алексей… — его голос прозвучал тихо, но так, что Гробовский услышал его сквозь грохот. — Посмотри…

Гробовский отвернулся от окна и посмотрел на приборы. Его глаза расширились.

Стрелка главного манометра, показывающего давление пара в котле, зашла далеко за красную черту, в критическую зону. Она мелко подрагивала, упираясь в ограничитель. Из предохранительных клапанов на котле с оглушительным, свирепым шипом били в небо могучие струи перегретого пара.

— Перестарались — превысили… — прошептал Гробовский. — Котёл на грани! Прекращай топить! Дуйку закрой! А то нас как консервную банку вскроет от взрыва!

Иван Павлович резко захлопнул дверцу топки и повернул рычаг, регулирующий тягу. Свист пара стал чуть тише, но давление не спало. Перегретый котёл продолжал работать как гигантская бомба с часовым механизмом.

— Тормозим! — скомандовал Гробовский, хватаясь за тормозной рычаг. — Плавно, плавно, чтобы не сорвало! А потом… потом прыгаем!

— Куда⁈

— В траву, Иван Павлович!

— А поезд? Аварию же сделаем!

— И сами же в ней погибнем!

— Давай попробуем все же остановить? А уж потом, если не получится…

— Эх, доктор, не изменить тебя уже — все о других думаешь, а о себе…

Гробовский начал медленно, с огромным усилием, отводить рычаг на себя. Колёса с противным визгом заскользили по рельсам, высекая снопы искр. Паровоз, ещё секунду назад мчавшийся с безумной скоростью, начал сбрасывать ход, тяжело пыхтя и клубясь паром.