Не Снегурочка - Алёна Сереброва Страница 40

— Проснулась?

— Долго я спала?

«А может и сейчас сплю?»

Ей на мгновение становится страшно и пальцы сами собой тянутся к запястьям. Чтобы наткнуться на бинты.

Влада почти ничего не помнит из того, что было там, в подвале, однако, судя по стёртым в кровь запястьям, она пыталась освободиться.

— Нет, но твоя мама пришла.

Сердце пропускает удар. Мама...

— Она там, — Майя кивает в сторону приоткрытой двери и убирает руку с плеча, позволяя подняться. — Разговаривает с полицией.

— И мне тоже надо будет с ними говорить...

— Надо, — Майя пересаживается ближе, прижимаясь плечом к плечу, и даже через слой одеяла Влада чувствует исходящее от неё тепло. — Я уже говорила.

— С несовершеннолетними... — начинает Влада, зябко подбирая под себя ноги и плотнее кутаясь в одеяло.

— Нельзя разговаривать без присутствия родителя, либо опекуна, — насмешливо фыркнув, заканчивает Майя. — Позвони я отцу, он бы только разозлился, что я влезла во что-то требующее внимание полиции. Да и времени... в том подвале могли остаться какие-то следы и пока тот... В общем надо было вернуться туда поскорее. Я пояснила, где искать.

— Проснулась! — звучит через мгновение после того, как распахивается дверь.

Влада чувствует, как отстраняется Майя, как поднимается, стоит только матери оказаться рядом.

— Как ты себя чувствуешь?!

Когда Влада выныривает из материнских объятий и оборачивается, на пороге стоят врач и пара полицейских в форме.

«Чёрной форме» — паника накрывает постепенно. Влада оглядывается, пытаясь найти поддержку, но Майи в смотровой нет.

Колкий озноб прошивает позвоночник и Влада невольно вжимается в мать.

«Я не сплю. Я не там».

— Нормально.

Ей хочется домой и чтобы мама... Влада оглядывается на мать, встречаясь взглядом с тёплой улыбкой и облегчением в глазах. Чтобы Майя рассказала, что произошло. Именно она нашла Владу, значит должна знать больше и... этот последний сон, там, где была и она и Ксю...

«Ксю!»

Язык прилипает к нёбу не давая спросить.

— Вы позволите?

Звучит как вопрос, однако один из полицейских уже садится, придвинув стул ближе.

— Вы должны рассказать, что произошло.

— Можно не сегодня? Она только вернулась. Ещё не отошла от того, что случилось. Вы понимаете, что её держали чёрте где несколько дней?

Влада зажмуривается, обнимая себя за плечи и сильнее вжимаясь в мать.

— Именно поэтому мы и должны поговорить. Чтобы избежать повторения...

— Я была не одна, — прерывает полицейского Влада и садится ровно. — Не в смысле там, — она предугадывает вопрос. — А вообще. Он говорил, что другие столько не выдерживали. Умирали максимум через три дня.

Мать за спиной шумно выдыхает, однако Влада даже не оборачивается, лишь плотнее кутается в одеяла, будто это может помочь.

— Он?

Диктофон появляется неожиданно. Маленькая чёрная коробочка с серебристыми, бликующими в свете лампы кнопочками. Влада слышит щелчок включения и отводит взгляд. Чёрные форменные куртки, которые так и не сняли полицейские, всё ещё вызывают безотчётный страх.

— Он. Голос был мужской.

Влада колеблется, не зная, стоит ли говорить о том, что она видела. Вдруг один из них это... он. Голос первого не похож, однако второй до сих пор не сказал ни слова.

— Что-то ещё?

— Пожалуйста, скажите что-нибудь.

«Если он промолчит. Если он только промолчит...»