Невеста по ошибке для альфы из клетки - Ксения Соболева Страница 40

— Достаточно, - сказала она. - Решение комиссии утверждено. Выезд состоится. Виктор Сергеевич, если у вас есть возражения, оформите их письменно и направьте в старший круг. До получения ответа вы не имеете права менять режим первичного гаранта.

— Вы берёте ответственность на себя?

— Да.

— Полностью?

— Да.

Он смотрел на неё ещё несколько секунд. Потом перевёл взгляд на меня. Мне совсем не понравился этот взгляд. В нём не было ни раздражения, ни презрения, ни той бюрократической усталости, которую он демонстрировал до этого. В нём был расчёт. Короткий, холодный. Будто он увидел не человека, а переменную, которая внезапно повела себя не по формуле.

— Очень хорошо, - сказал он. - Тогда я оформлю особое мнение.

— Оформите, - ответила Инесса Марковна. - Павел Игоревич приложит к материалам.

Павел Игоревич, возникший где-то позади с планшетом, выглядел человеком, который мечтает приложить к материалам собственное заявление об уходе из жизни.

Виктор Сергеевич отошёл. Но прежде чем уйти, задержал взгляд на Громове.

— Если она пострадает, ты вернёшься в камеру. На этот раз без пересмотра.

Громов не ответил. Только смотрел ему вслед, пока тот не скрылся за поворотом.

Я выдохнула. Оказалось, что всё это время стояла с напряжёнными плечами и почти не дышала.

— Он мне не нравится, - сказала я.

— У тебя хороший вкус, - ответил Громов.

— В людях?

— В угрозах.

— А вы, конечно, сразу поняли, что он угроза?

— Нет.

— Правда?

— Сначала я понял, что он трус.

— А потом?

— Потом - что трусы иногда опаснее смелых.

Я хотела ответить что-нибудь резкое, но не нашлась. Потому что он был прав. Смелые хотя бы выходят на тебя лицом. Трусы предпочитают регламенты, чужие руки и удачный момент.

Инесса Марковна развернулась к нам.

— До выезда без разговоров. Оба. Особенно вы, Елизавета.

— Почему особенно я?

— Потому что Роман хотя бы понимает, когда молчание полезно.

— Неправда. Он только что едва не устроил…

— Он остановился, - перебила она. - А вы продолжаете.

Я закрыла рот. Не потому, что согласилась. Просто женщина с таким лицом могла заставить замолчать даже мою внутреннюю говорильню. На пару минут. Максимум.

Лифт оказался грузовым, с металлическими стенами и камерой в углу. Мы вошли внутрь странной плотной группой. Сначала охранник, потом Инесса Марковна, потом я, Громов, Орлов и ещё один охранник. Двенадцать метров, конечно, никто не нарушал, но мне всё равно было неуютно. В тесном пространстве присутствие Громова становилось почти физическим давлением. Я стояла к нему боком и смотрела на тусклые цифры этажей, пытаясь не думать о том, что его плечо совсем рядом. Очень взрослое поведение, особенно для человека, который час назад требовал обращаться к себе по имени-отчеству.

Лифт дёрнулся и поехал вниз.

— Вы когда-нибудь ездили в обычном лифте? - спросила я, чтобы не молчать.

Орлов сдавленно вздохнул.

Громов посмотрел на меня.

— До изолятора - да.

— Я имела в виду после.

— После изолятора я, как ты могла заметить, не был в торговом центре.

— Логично.

— Нервничаешь?

— Нет.

— Лиза.

— Хорошо. Да. Я еду в лифте с человеком, которого официально нельзя называть клеточным, потому что Павел Игоревич расстроится, а неофициально я всё ещё не уверена, что вы не сломаете этот лифт, если он вам не понравится.