Змеелов. Гадючий остров - Даха Тараторина Страница 40

— Все хорошо… серденько. Я тут. Василька сейчас дождемся, он за тебя кому хочешь голову отвернет. Только не плачь…

Шептала, а сама думала, что за неведомая сила заставляет ее утешать ятровь. Уж не та ли самая, что когда-то толкнула в озеро, чтобы вытащить на берег измученную чужачку?

Звенигласка всхлипнула:

— Не надо Василька. Я провинилась, мне и ответ держать…

Узкая ладонь замерла на русых волосах.

— В чем провинилась?

Звенигласка вся съежилась:

— Я как лучше хотела… Он ходил все, ходил… Вздыхал, спрашивал… А Василек и не заметил бы, кабы я не указала… А вон оно как повернулось… Ты прости меня, серденько, прости дуру-у-у-у! Окажись ты на болоте с ним вместе, ужас что сталось бы! Я нипочем бы себе не простила!

Ирга закаменела и процедила сквозь зубы:

— О ком говоришь?

— О… о Костыле… – Почуяв, что подруженька боле ее утешать не станет, а то и вдарить может, Звенигласка села. Потянулась взять Иргу за руку, но не рискнула, только подол ее зеленого сарафана расправила. – Неужто не замечала, как он по тебе вздыхал? Как гостинцы да подарки носил, как норовил в гости заглянуть, когда ты дома…

И верно: приносил, норовил. Не замечала… Ирга закусила губу.

— Так и что же?

— Ну, я и… Василь бы сам не заметил, а я указала. И перед Ночью костров, когда в баню вместе… Они и поговорили, – закончила Звенигласка шепотом. – Костыль упросил Василька тебя на праздник не звать. Хотел сам с тобой об руку пойти. Но ты… Мы поругались, и ты убежала, и он не успел. А успел бы – еще неизвестно, кто бы мертвый на болоте лежал.

— Вот оно как. – Всего больше Ирга хотела накричать на ятрову, а то и садануть промеж глаз, как тому женишку несостоявшемуся, дабы не лезла не в свое дело. Ведь, кабы не она, никто мертвый на болоте не лежал бы: ни Ирга, ни Костыль. Кабы не Звенигласка, не попался бы никто страшному чудищу из топей, а Змеелов не приплыл бы в Гадючий Яр и не открыл бы ей, Ирге, тайну колдовского дара. Она задумчиво повторила: – Вот оно как…

Поднялась и, не отряхивая подола, пошла прочь. Взрыхленная корнями сорняков земля холодила босые ноги, колкие листья оставляли царапины, но Ирга их не чуяла. Она пересекла огород и пошла дальше. И тут-то, как нарочно, на глаза попался Василек.

Брат шел в сторону дома, но не спустился в овраг, а завернул к забору соседки бабки Лаи, окликнул работающего во дворе парня:

— Дан! Поди сюда, дело есть!

Но прежде чем тот выполнил просьбу, вверх по склону оврага взбежала Ирга. Взбежала и с разгону ударила брата в грудь. Тот пошатнулся от неожиданности, но устоял:

— Ты что?!

Девка тяжело дышала, а в глазах ее горел такой пламень, какового прежде брат не видывал.

— Вот, значит, как! – крикнула Ирга. – Нашел, кому меня отдать, чтобы вашей семье не мешала, да?

Вот теперь Василь взаправду чуть не упал. Он покраснел, как рак вареный, и понизил голос:

— Ты чего кричишь? Отойдем в сторонку, поговорим…

— Хочу – и кричу! Все надеешься соседям хорошим показаться? А сам-то, сам?! Дан, слышь, Дан!

Дан слышал: уши развесил и дыхание затаил, чтобы ничего не пропустить. На бабку он в тот миг походил так, что не отличишь. А Ирга продолжила:

— Представь, Дан, меня родной брат пьянице Костылю продать хотел! Нарочно на праздник одну оставил, чтобы Костыль подстерег и под кустом повалял! И что же потом, Вас? Надеялся, что после такого я за этого придурка замуж пойду и вам со Звениглаской мешать перестану?