Говорящие кости - Кен Лю Страница 405

— Правда, но… – проронила Тэра застигнутая врасплох таким вопросом.

— Ага! – Вольу возвысил голос. – А знаете, почему она была против? Потому что хотела напасть на Кудьу в Татене, чтобы уничтожить города-корабли. Да, вы верно все расслышали: эта женщина с самого начала планировала, что воины агонов будут проливать кровь и умирать ради интересов Дара. Она – принцесса Дара, а вовсе не наша са-тааса.

Тэра открыла было рот, чтобы ответить, но слова застряли у нее в горле. Она ведь и в самом деле отвергла план Вольу, потому что хотела вывести из строя города-корабли. Искусная ложь всегда строится вокруг зерна правды. Когда собрание обратило взоры на Тэру, лицо ее вспыхнуло от смущения и сознания вины.

Вольу указывал на нее, тыча пальцем, словно копьем:

— Это из-за тебя, из-за твоих настоятельных требований не нападать, пока Кудьу не вернется в Татен, погибли наши храбрые воины в долине Кири. Это ты предательница агонов! Ты – совсем даже не одна из нас!

Тэра отпрянула, как если бы обвиняющий перст Вольу действительно мог вонзиться в нее.

— Это не… Не прав… не правда! – Язык отказывался ей повиноваться и произносить те слова, какие она хотела. – Я пу-гаюсь… то есть я б-боюсь богов…

Вольу издевательски расхохотался:

— Только послушай себя! Да ты даже толком говорить на нашем языке не умеешь. Как, интересно, ты надеялась общаться с богами? Ты называешь себя агонянкой? Тогда позволь задать вопрос. Пока вы жили в долине Кири, разве не пыталась ты заставить наших воинов отречься от свободы пасти скот ради рабского копания в грязи с целью добывания пищи? Не старалась ли ты убедить агонских детей отринуть мудрость наших предков ради поклонения идолам в виде твоих слов-шрамов? Не учила ли отпрысков Таквала языку своей родины, чужеземной речи?

При каждом новом обвинении лица собравшихся танов и вождей становились все более суровыми.

Подвергшись столь яростной словесной атаке, Тэра только и могла, что отрицательно мотать головой. Чем сильнее чувствовала она гнев, обиду и отчаяние, тем в большей степени ускользало от нее владение языком степняков. Происходило именно то, чего она больше всего опасалась, и у нее не было сил это остановить.

— Ты намереваешься отвратить нас от голоса наших предков, от даров, которые с боем вырвали у богов Афир и Кикисаво, от обычаев и уклада, сделавших агонов великими. Твоя сущность дара никогда не позволит тебе понять нашей любви к свободе!

— Нет, это не так. Ты ска… скажаешь…

— Ты хочешь поработить нас, в точности как адмирал Крита пытался поработить льуку. Собираешься развратить нас чужеземным укладом своей родины и превратить в ваших невольников. Ты не агонянка, а дара! Женщина из Дара не в силах изменить свою природу, а потому никак не может быть нашей пэкьу!

Таны и вожди агонов смотрели, как претендентка на титул пэкьу сжимается под громогласными обвинениями Вольу, и лица их становились все более непреклонными.

Но даже еще больше, чем слова, их убеждал голос Вольу. Он вещал на наречии племени, обитающего на берегу моря Слез, с благородным выговором Первой семьи. Старейшие из присутствующих здесь танов и воинов еще со времен своей юности хранили смутные воспоминания о речах пэкьу Нобо Арагоза, и звучали они точь-в-точь так, как говорил сейчас Вольу. Сложно было представить более разительный контраст с чужеземным акцентом и неуместными интонациями Тэры.