Сага о принце на белом коне. Книга 1 - Юлия Стешенко Страница 41

— Зато потренируешься! – изобразил неубедительный оптимизм Торвальд. – На город посмотришь. Я тебя по самым красивым улицам проведу. Вон там, на востоке, есть один дом – так он весь узорами расписан. Хельга, хозяйка, каждое лето что-нибудь новое пририсовывает, а старое, полинявшее, подновляет.

— И что же она рисует? – без особого интереса спросила Ива. Просто чтобы не молчать.

— Разное. Цветы, птиц, зверей. На двери у нее корабль под парусами и море. Доски сверху донизу синими волнами изрисованы. Вон туда, левее улица поворачивает – там кузница старого Ньяля. У него железный ворон на коньке крыши стоит. Ньяль его каждую полную луну жиром смазывает, чтобы не ржавел. Ну и у самого Дагстюра дом приметный. Столбы на крыльце как будто витые, вокруг двери резные наличники, да и сама дверь вся изукрашена. Дагстюр хороший плотник. Был…

Болтая о всякой ерунде, они спустились с горы и въехали в город. Торвальд рассказывал о домах и их обитателях, о ежедневных делах и великих событиях. Причем военный поход с целью разграбить чужой ни в чем не повинный город представлялся Торвальду делом, конечно, полезным, но вполне обыденным. А вот рождение теленка с двумя головами вызывало глубокое и шокированное изумление.

Интересно, существует ли в психологии термин «инверсия восприятия»? Ива немного обдумала этот вопрос и пришла к выводу: «Если не существует, его определенно следует ввести».

Когда в конце улицы мелькнул резной конек на доме Дагстюра, Ива с удивлением поняла, что длиннющая дорога от горы до моря закончилась. А Ива даже не успела толком понервничать. Поглощенная разговором, она не обращала внимания на скользкое седло и верткие стремена, не пыталась постигнуть коварные намерения вздорной кобылки. Ива просто сидела и слушала – а кобылка просто шла.

Уж не в этом ли заключалась педагогическая хитрость Торвальда? Заболтать пугливую недотыкомку, как забалтывают капризного ребенка, чтобы скормить ему порцию ненавистной каши.

А может, и не было никакой хитрости. Может, Торвальд просто любитель поболтать.

— Вот сюда поворачивай, – он указал на аккуратную невысокую коновязь. – Не слезай, я сейчас помогу.

Спрыгнув со своего мохнатого конька, Торвальд подошел к Иве и положил руку на шею кобыле.

— Упрись ладонями вот сюда, перенеси вес вперед и перебрасывай ногу. Просто оттолкнись, не бойся. Я тут.

И Ива оттолкнулась. Спокойно и просто. Вперед, нога, центр тяжести, вниз. Не было колебаний, не было острого, как удар, ощущения неизбежного болезненного падения. Даже гребаная вертлявая лошадь стояла как вкопанная, спокойно и даже лениво помахивая хвостом. Кажется, аура спокойной благожелательной силы, окружающая Торвальда, действовала не только на перспективных артефакторов, но и на обычных кобыл.

— Молодец, – одобрил успехи Ивы Торвальд. – Уже намного лучше справляешься. Пошли в дом.

Поднимаясь по чистым, добела выскобленным ступенькам, Ива вдруг осознала: господи, да она же черт знает где! Одна, на другом конце грязного, полудикого Грейфьяля, добровольно заходит в дом психопата – у которого наверняка имеются и меч, и топор, и прочие колюще-режущие орудия. Вкупе с немалым опытом их использования.

Какого дьявола? Что она здесь делает? Зачем оставила поселок, зачем поехала в эту дыру?! Только потому, что ее попросил смазливый абориген?