Пират: Красный барон. Капитан-командор. Господин полковник - Андрей Посняков Страница 412

Ах, если бы еще и муж нашелся…

Еще в ноябре месяце Бьянка дала себе слово – ждать супруга до лета, а потом… потом, быть может, вернуться в родную Барселону, если к тому сложатся обстоятельства, или выбрать какую-нибудь другую страну потеплее, купить небольшой дом и бумажную либо сукновальную мельницу – что бы было с чего жить да грустить о пропавшем муже.

Сквозь оконные стекла вдруг проник вынырнувший из-за облаков солнечный лучик – яркий, стремительный, радостный. Баронесса прищурилась и невольно улыбнулась, поправив висевшую на тонкой серебряной цепочке иконку с изображением Божьей Матери Тихвинской – давний подарок Андрея. Шелковое, синее, в цвет глазам, платье вспыхнуло на солнце васильками, или колокольчиками, или какими-то другими цветами, фиалками, что ли…

Где-то внизу раздались грубые голоса, за тяжелой портьерой, прикрывающей вход в будуар, послышались чьи-то шаги.

— Можно к вам, госпожа? – заглянув, вежливо поклонился чернокожий слуга Том, с тех еще, давних, американских времен… больше друг, чем слуга, и поверенный во все делах баронессы.

Бьянка вскинула голову:

— Что случилось?

— К вам важный посетитель, моя госпожа. Боюсь даже – очень важный. Одет богато, при шпаге, в парике. Да! В карете приехал.

— В карете? Что же ты его держишь-то?

— Да я не держу. Вон он и сам уж идет, кажется…

По лестнице торопливо застучали шаги, тяжелые, уверенные шаги человека, привыкшего повелевать. Казалось, идет сам государь – он и навещал как-то «безутешную вдовушку», правда, не один, со свитою… но государя нынче в городе не было, Бьянка это знала. Тогда кто же? Шереметев? Голицын?

— А-а-а! Вот и наша баронушка!

— Ой! Александр Даньилыч… сейчас я слуге прикажу…

— Не надо ничего приказывать, – осадил князь. – Я ненадолго. Пусть слуга идет по вашим делам. А я… мне давно уже кое-что хотелось сделать.

Бьянка обернулась:

— Иди, Том.

— У меня очень мало времени, душенька… нет-нет… не вставай, – подойдя сзади, генерал-губернатор склонился над сидевшей в кресле юной обворожительной женщиной, урожденной каталонской дворянкой с нежно-золотистою, пахнущей южным солнцем кожей. Склонился, с шумом втянул носом воздух и вдруг, положив руки на голые плечи баронессы, с силой рванул платье, обнажив грудь…

Бьянка лишь вскрикнула:

— Ах!

Меншиков схватил ее за руку, вытащив из кресла, швырнул на кровать:

— Ах, милая, поверь – совсем времени нету!

Нет, конечно, Бьянка вовсе не была недотрогою… особенно раньше, еще до встречи с Громовым, изменяя своему старому мужу, барону Кадафалк-и-Пуччидо. Да и с другой стороны посмотреть – красивая молодая женщина, давно без мужчины… Как не впасть в грех? Стоило бы Светлейшему проявить хоть капельку уважения и такта… а не так вот, как простую дворовую девку – швырнуть на кровать, и… не снимая сапог…

— Ах, князь… извините… но я не готова.

С силой оттолкнув Меншикова ногами, Бьянка выхватила из-под кровати пистолет, взвела курок:

— Не сомневайтесь, Александр Данилович, – он заряжен. Опасаюсь воров.

— Ах ты ж, щучья дочь! – почесывая ушибленный при палении бок, осерчал генерал-губернатор. – Еще мне угрожать будешь?

— Зачем угрожать, – поправив платье, баронесса флегматично пожала плечами. – Просто пристрелю, да и все дела. Уж не обижайтесь.

Спокойный и даже в чем-то безразличный тон, которым была произнесена эта фраза, а в особенности – взгляд – тяжелый, вовсе не женский, – резко охолонули князя, все же он умел справляться со своими чувствами. Тем более Бьянка эта считалась в обществе особой с придурью – такая вполне могла и пальнуть, запросто.