Пустующий трон - Кен Лю Страница 417

Одуванчик перевела дух и собралась с мыслями.

— Модзо Му чрезвычайно искусна, и, думаю, мы все должны признать, что она куда более умелый повар. – Она повернулась к Мати. – Без обид.

— Полностью с тобой согласна, – кивнула та.

По правде говоря, Мати считала, что не заслужила победу. Она старалась, как могла, но театральность и незнакомые приспособления смущали ее и заставляли менять подход. Например, Одуванчик, не будучи поваром, выдумала эффектный способ приготовления «Разбитого оракула», не понимая, что яйца для омлета сперва требуется как следует взбить, и Мати не успела придумать, как это сделать. Она уж точно готовила омлеты и повкуснее.

Но даже если бы ей удалось сделать все в точности, как она умела, филигранная техника Модзо Му все равно была в десять раз искуснее.

Мати попробовала «Прялку Тутутики», наслаждаясь радугой вкусов.

— Я бы сходила в ее ресторан. Даже не верится, что Модзо Му еще ребенок! Представить не могу, какой она станет лет через десять-двадцать.

— Это правда, но давайте на минутку забудем о дорогих ингредиентах и техническом совершенстве, – промолвила Одуванчик, – и сосредоточимся на истории блюд. Модзо рассказывала не свою историю, а ту, что ей передали через поколения. К сегодняшнему случаю эта история не подходила.

Види энергично закивал, а вот остальные уставились на девушку в замешательстве.

— История, которую рассказывала Модзо Му в своих блюдах, – продолжила Одуванчик, – была впервые поведана еще ее предком Судой Му. И прежде чем придумать ответную историю, мне требовалось понять Суду Му.

— Поэтому ты и заперлась в библиотеке? – Глаза Кинри засияли, осененные догадкой.

— Стихи, которые мы заучивали наизусть, отчасти проливали свет на рецепты, – кивнула Одуванчик, – но человеку, близко не знакомому с этими блюдами, не под силу полностью расшифровать их смысл.

— Что ты хочешь сказать?

— Возьмем для примера строчки, которые ты впервые услышал в «Сокровищнице»:

«Тысяча крепких чешуек расколоты взмахом меча.

Тысяча кораблей по глади лазурной мчат.

Тысяча ярких жемчужин слепо взирает вперед,

Сокровищница потайная перед их взором падет».

Только сегодня, увидев блюда Модзо Му, я поняла, какую роль играют эти стихотворения. Это часть рецепта «Владыки морей». В первой строке говорится о крубене, лишившемся своей брони. – Одуванчик указала на еще почти целый хвост омара, лежавший посреди блюда. – То есть подразумевается неочищенный хвост омара, разделанный так, чтобы походить на крубена. В третьей строке речь идет о несметных сокровищах-жемчугах. – Она кивнула на горку беловатых сфер с краю блюда. – То есть о кучке рыбьих глаз.

— Ага, теперь вижу, – усмехнулся Види. – Эту загадку не разгадать, не зная рецепта. Она обретает смысл, лишь будучи приправленной тайными познаниями повара.

— И все они такие. Первая же догадка Кинри была близка к истине: стихотворения – действительно зашифрованные рецепты. Но этот шифр – шпаргалка для тех, кто уже знает ответ. Однако, когда стало ясно, что шифр не разгадать, я поняла, что у стихов не одно применение: благодаря им можно понять образ мышления Суды Му.

Кинри вспомнил шаманские узелки и повествовательные танцы своего народа. Голосовые картины, остававшиеся после танцев, не мог расшифровать тот, кто не знал связанной с ними истории, но в то же время они отражали сам танец, диалог между шаманкой и слушателями, в результате которого рождалась картина.