Под драконьей луной - Робин Слоун Страница 42

На каждом манхэттенском тротуаре, среди любого великолепия, всегда встречались люди в сером и черном, стильном и строгом. В этом городе, казалось, разрешено и поощряется все, и лишь одно под запретом – чопорность.

Ариэль тоже был одет в новое – легкие прочные ботинки, аккуратные брюки с широкими штанинами и футболку с надписью «МАКОНДРИ-ЛЕЙН». Так называлась музыкальная группа, репетирующая в его доме. Ариэлю их музыка не нравилась – слишком давила на уши, – но ребята были донельзя компанейские и настойчиво зазывали его в группу. Ариэль пытался отговориться тем, что не играет ни на одном инструменте, но ребята ответили, что это не проблема. Он кое-как отбился, однако футболку ему все-таки навязали, и с тех пор она стала его любимой.

Наряд довершал подарок мастера Гека – куртка из мицелиевой кожи, и я заметил, что она уже не так сильно болтается.

Ариэль вырос. Я очень многое пропустил.

Мальчик влился в людской поток на мосту через реку Вариацию, искрящуюся в утреннем свете. Его окрылял город, безграничные возможности на каждом углу, переполняла радость оттого, что я нашелся; он чувствовал себя открытым и свободным, так что, когда я ткнул в его воспоминания, они вырвались всем скопом.

Дрожащие листья

3–4 ноября 13777 года

Спасшись от Владычицы Озера, Ариэль и Гумбольдт торопливо зашагали по древней стене. Мальчик сознавал, что меня нет. С той ночи, когда я объявил ему о своем присутствии, он все время чувствовал некий огонек, слой жгучего любопытства, озаряющий мир; теперь огонек погас, а любопытство сменилось тревогой.

Местами стена проржавела насквозь. Через эти участки мальчик и бобр прыгали; даже Гумбольдт теперь опасался воды. По обеим сторонам стены рос густой серый тростник. Ариэль держался середины и, когда тростник шелестел, припускал бегом.

Через некоторое время Гумбольдт спрыгнул в воду, предупредив, что отправляется на разведку. Его долго не было, и Ариэль затрясся от беспокойства.

Наконец бобр вернулся и сообщил:

— Ни волшебника, ни дамочки не видать.

Земля стала суше, тростниковые заросли сменились лугами и кустарником. Древняя стена сошла на нет. За границей болота ее давно разобрали на металлолом, осталась лишь рытвина в сухой траве.

— Здесь я должен повернуть назад, – объявил Гумбольдт. – Мне нельзя оставлять мой пост.

Ариэль глянул на уходящую через луг дорогу, переваривая новость, что дальше пойдет один.

— Спасибо, – проговорил он. – Я обязан тебе свободой и жизнью. Не знаю, что еще сказать.

— Желаю тебе всего наилучшего, Ариэль де ла Соваж. Людовод прав – за пределами твоей деревни лежит огромный мир. Думаю, ты в нем преуспеешь.

Бобр пальцем с длинным когтем указал на холмы:

— Иди на запад и шагай быстрее, пока не выйдешь на тракт. До тех пор ты в опасности.

Луга сменились невысокими холмами; подъемы и спуски, хоть и пологие, выматывали силы. Корявые дубы по склонам отбрасывали кружевную тень.

Солнце только коснулось горизонта, когда мальчик услышал далекий зловещий гул. Такой же гул возвещал появление Мэлори в замке и сопровождал его отлеты. Вот и сейчас над лесом появился самолет волшебника. Пузатый, черный на фоне багрового неба, вспыхивающий спереди отблесками заката, самолет внушал ужас. Ариэль наблюдал, как он кружит, набирая высоту.