Сфинкс, дракон и девочка с птицей - Кэтрин Ранделл Страница 42

К тому времени, когда принцесса закончила мыться, платье практически высохло. Оно было мятое и рваное, но это больше не имело никакого значения, думала Аня, заплетая мокрые волосы в косы. Впервые за долгое время она чувствовала себя свободной – всем было безразлично, как она выглядит, и никто за ней не следил. Значение имел только папа.

Едва Аня собралась, как в дверь постучала Ириан. Она повела девочку за собой длинными широкими коридорами.

— Еда готова. Будем завтракать в кладовой, потому что обеденный зал временно занят, – сообщила женщина. – Проходи, Кристофер уже там.

Кладовая оказалась идеально круглой комнатой с дюжиной окон, в которые бил яркий свет. Прямо перед пылающим камином расположился круглый стол, до такой степени заставленный тарелками с едой, что не было видно скатерти.

До этой минуты Аня и не подозревала, как она голодна. Прикинув время, девочка поняла, что уже наступил вторник, а значит, она не ела много часов. Некоторое время после этого принцесса ничего не говорила, только жевала так, что за ушами трещало.

На завтрак подали свежую запеченную рыбу в соусе, нежном, как морская пена, дамплинги с креветками и такой мягкий хлеб, что он больше напоминал пирожное. Еще были сладкие помидорчики размером с ноготок, и Аня ела их пригоршнями. Она намазала хлеб слоем масла толщиной с большой палец и положила сверху кусок сладковатого ароматного сыра.

— Найтхэнд приготовил, – сказала Ириан. – Спасибо. – И она с нежностью посмотрела на берсерка.

Найтхэнд тут же стал такого же цвета, как помидорки, и уставился в тарелку.

— Ничего особенного, – небрежно произнес он. – Ты заботишься о существах, ну а мне за это должно быть позволено заботиться о тебе.

Рэтвин, сидя на столе, поглощала пряный пирог с кедровыми орешками, морковью и грецкими орехами, испеченный лично для нее.

— Он отличный повар, наш Найтхэнд, я это давно просекла. Но дело в том, что такие, как он, не знают страха и сомнений, а бесстрашные эксперименты на кухне не всегда заканчиваются удачей.

Найтхэнд мудро кивнул:

— Как-то раз я приготовил суфле из джема и сардин. Вкус был такой, будто кто-то пукнул в океан. Ни за что не повторю этот эксперимент.

Наконец, когда Кристофер добил вторую тарелку рыбы, а Аня, Галлия и Ку проглотили дюжину дамплингов на троих, Найтхэнд приволок с кухонной стойки еще несколько тарелок, расписанных розовыми цветочками и накрытых салфетками.

— Сладкое! – объявил он. – По-моему, не меньше половины блюд в каждой трапезе должно состоять из десертов. А лучше – две трети.

Он снял салфетки. На первой тарелке лежали профитроли с домашним мороженым из молока центикор, политые шоколадным соусом; на второй – пончики, посыпанные чем-то вроде крошечных светящихся драгоценных камушков. «Сахарные кристаллы, – пояснил Найтхэнд, – из слюны канко». На третьей оказался белый кремовый торт, украшенный гроздью винограда, темно-синего, как ночное небо.

— Ну а теперь… – произнес берсерк, хватая пончик и заглатывая его целиком. – Рассказывайте. Возможно, вы поведаете то, что нам очень важно знать. – Он передал Ане торт.

И она рассказала все: про убийство дедушки, про арест папы, про яд и дядино предательство. Галлия вставляла свои пояснения и комментарии.

— Мне знаком такой тип людей, – сказала Ириан, – они очень опасны и совсем не испытывают чувства вины, потому что долго тренировались не чувствовать ее. Но нам надо придумать план. Опрометчивость в данном случае может стоить чьей-то жизни.