На порубежье - Андрей Булычев Страница 42

— Вождь, возвращается наша сотня! — крикнул, подъехав на коне, воевода Крайлис. — Это мой значок на древке впереди. Геркус, сюда! — помахал он рукой командиру отряда.

— Вождь! — Спрыгнувший с коня сотник склонил голову в поклоне.

— Говори, — потребовал Гланде Самбор.

— Вождь, как ты и сказал, немцы двинулись от Эльбинга в нашу сторону. Впереди идёт конница. Но они не смогут прибыть скоро. У них на пути отделившееся от нас войско.

— Ты в этом уверен, Геркус?! — воскликнул Гланде Самбор. — Может быть, они разминутся?

— Сомнений никаких нет, вождь. Мы долго и внимательно наблюдали. Там одна дорога, и совсем скоро они сойдутся. Причём дозор немцев уже обнаружил идущих первыми вармов. Я видел, как от него отделились двое гонцов и поскакали на запад.

— Я предупреждал Кандейма, — промолвил Гланде Самбор. — Но он не захотел меня слушать. Готовьте войска к битве.

К полудню крепость уже вовсю пылала. Не дождавшись спасения от соотечественников с запада, её гарнизон начал искать его сам. Ворота распахнулись, и из них начала вырываться на поле толпа.

Стоявшие тут же стрелки пруссов встретили выбегающих градом стрел и арбалетных болтов, а затем в бой ринулись ожидающие своего часа конные воины из племенных дружин. Не прошло и десяти минут, как практически все, кто покинул горящий город, пали под ударами мечей.

Несколько сотен ратников в это время работали перед выстраивающим ряды войском. Трёхаршинные колья забивались в землю под углом, а торчащий конец потом обтёсывался, образуя остриё. На поле выкладывались сооружения в виде перевёрнутых вверх зубьями борон. В лесу с левого фланга падали внахлёст подрубленные деревья, создавая непроходимый бурелом. И только в одном месте их роняли так, чтобы можно было быстро освободить проход. Справа у реки русло закидали брёвнами, и буквально за какой-то час прибывшая вода подтопила берега.

— Сюда борону клади! Сюда! — руководил строившими защитный рубеж пруссами Девятко. — Гляди, вот тут не прикрытый пятак! Эх, чеснока у нас нет, чтобы на поле раскидать. Он и от конницы, и от пехоты хорош. Как им в Эстлядии данов стопори́ли.

Впряжённые в большие дроги волы тащили к тому холму, где стояли племенные старшины, три ладейных скорпиона. Русский расчёт и помогающие ему ополченцы поднатужились и спустили орудия на землю.

— Крепи раму! Стрелы сюда! — слышались команды.

В это время с запада показалась группа всадников.

— Немцы, немцы идут! — кричали они, настёгивая коней. — Всё войско наше разбито! Спешите и вы скрыться, пока не поздно!

— Вбок, вон там объезжай! — суетились на поле строящие рубеж. — Напоретесь ведь, дурни!

Несколько всадников, не послушав, понеслись напропалую вперёд, их кони напоролись на ряды кольев и сбросили с себя седоков.

— Выносите их быстрей! — крикнул Ругтис. — Они нам всю хитрость прежде времени откроют!

Поток бегущих всё увеличивался, его заворачивали к правому флангу всей позиции, и обошедших пылающую крепость людей сбивали позади рати в большую толпу. Грязные и безоружные, они производили жалкое зрелище.

— Смотрите на них! — воскликнул, выезжая перед стоящими рядами ратников, Гланде Самбор. — Это уже не воины, теперь им больше подобает носить юбки, а не называть себя мужчинами! Бойтесь стать такими же, как они, ведь ничего нет страшнее для мужчины, чем потеря чести! Совсем скоро и вы, и я, — мы все сойдёмся в яростной битве. Клянусь, что я не побегу, и моя дружина не бросит вас, спасаясь, как это сделали они, бросив своих вождей и поле боя!