Крепостная с секретом. Стиральный переворот - Александра Каплунова Страница 43

Тишина навалилась, из груди весь воздух выдавливая. Часы тикали громко, и я чувствовала, как пот скатывается по спине.

Глава 11

Я ждала решения приказчика. Выказать хоть какое-то нетерпение али как-то начать спорить заранее не рисковала. А ну как еще пуще рассердится. А так… Так у меня было шибкое ощущение, что он таким образом меня проверяет.

Может, хочет понять, сама ли я по себе склочная или дело в Микуле.

Вот как шестым каким чувством чуяла.

А Семен Терентьевич, вот шел бы в самом деле в массовики затейники. Вон как драматичную паузу выдерживает.

— Хотя тут коли выпороть, станут судачить, что Семен Терентьевич, значит, баб одиноких обижает. К тому ж барин велел за вдовой Гришиной приглядывать, — протянул он наконец. И на меня “зырк” глазом. Мол, что, испугалась уже? То-то же.

Я-то урок усвоила. Сглотнула вот, глаза опустила.

Зато Микуле все нипочем.

— Да Семен Терентич, да ну как же так? Это ж как на меня люди глядеть станут, ежели бабе такое с рук сойдет?

Приказчик явно недоволен был такому противодействию со стороны подручного своего.

Языком цокнув, он поднялся из-за своего стола. Вышел быстрым шагом.

— А ну-ка, пошли за мной.

Я на Микулу покосилась, тот на меня ухмыльнулся. Дурно так. Что мне опять тягостно сделалось.

— Оба! — рявкнул через плечо приказчик. Да звучно так, что я даже и не ожидала такого от его сухопарой фигуры.

Мы вышли на улицу, двор пересекли и зашли за дом. Тут я скривилась. Запах стоял — мама не горюй. А все потому, как на краю огорода громоздилась такая куча навоза, что высотой едва ль не с мой рост.

И сразу в мыслях вся картина выстроилась, потому когда Терентьич протянул мне перчатки и лопату, я взялась за них безропотно. Только платок на голове потуже перетянула.

— Эт че это? — А вот Микула, как и прежде, соображал туго.

— Эт тогой-то, — фамильярно фыркнул на него приказчик. — Нонче барин из столицы привез новомодную фразу — исправление трудом. Вот этим вы и займетесь. Говорят, что труд человека облагораживает. Вам, вестимо, своей работы мало, потому теперь еще и тут работать будете, под моим, стало быть надзором. Чтобы времени на всякие глупости не оставалось.

Взгляды, коими мы с Микулой обменялись, были красноречивей любых ругательств. Впрочем, злиться право имели мы оба.

— Вон туда, — приказчик протянул спокойным своим голоском и ткнул костлявым пальцем на огород за забором. — Все аккурат к вечеру раскидать по грядкам. А коли не справитесь… Ну что ж. Утром продолжите.

— Да мы ж после работы! — пробурчал Микула, но тихо, под нос, чтобы не накликать беду.

— Значит утром нужно будет до работы успеть, коли сегодня не справитесь, — отозвался Терентьич, будто издеваясь. — Это ж вам польза. Телеса ваши не знают, куда энергию девать. А так — дело, польза, да и язык прикусите.

Я взяла лопату, примерилась. Земля вокруг навозной кучи уже промята, влажная, пахнет тяжело, в горле дерет. Микула же скривился так, будто его на эшафот повели. Да что ты, голубчик, не видал такого? Или думал, наказание за хабалистость твою и враки, кои из тебя льются, тебе как с гуся вода будет?

— Вы работайте, а я на вас с окна поглядывать стану. Не дай Бог сызнова собачиться начнете. Тогда уж обоих выпорю, — напоследок уверил нас приказчик, и отправился по своим делам.