Бракованная адептка драконьего куратора - Алекс Скай Страница 43

Я ошибалась. Пару раз отвечала слишком резко. Один раз Рейнард сухо напомнил, что вопрос требует ответа “да”, “нет” или “не знаю”, и я поняла, что уже начала говорить лишнее. Но полностью меня не поймали.

В конце Совет вынес временное решение: моё право личной клятвы остаётся в силе, но до зимнего бала я обязана проходить все занятия с отметкой наблюдения, не использовать пепельный отклик без присутствия куратора и явиться на дополнительную проверку архивного соответствия.

Иными словами, меня не выгнали.

Но посадили под стекло.

Когда заседание закончилось, я вышла в коридор с ощущением, будто победила спор с дверью, которая всё равно осталась закрытой.

Селеста догнала меня у поворота.

— Ты гордишься собой? — спросила она тихо.

Рядом остановились её подруги. Чуть дальше замедлили шаг несколько адептов.

Я повернулась.

— После сегодняшнего? Немного.

Её глаза стали холодными.

— Ты не понимаешь, с чем играешь. Думаешь, серый свет делает тебя особенной? Пепельных убрали из Академии не потому, что боялись правды. Их убрали потому, что они разрушали то, что другие строили поколениями.

— А если построенное держалось на лжи?

— Ложь, которая сохраняет порядок, иногда лучше правды, которая оставляет после себя руины.

Я смотрела на неё и впервые видела не просто соперницу, красивую и высокомерную. Селеста действительно верила в это. В порядок. В право сильных решать, какую правду можно выдержать остальным. В своё место рядом с этим порядком.

— Тогда тебе не нужно бояться меня, — сказала я. — Если ваш порядок честный, мой дар ничего с ним не сделает.

Её лицо на миг стало совсем неподвижным.

— До зимнего бала недолго, Илария. Постарайся не перепутать внимание с признанием. Академия любит новинки, но ещё больше любит смотреть, как они ломаются.

Она ушла.

Я осталась у окна, сжав ленту на запястье.

— Неплохо, — сказала Лиана, появившись рядом. — Она почти призналась, что боится.

— Мне от этого не легче.

— И не должно быть. Страх сильных — не награда, а предупреждение.

Торен и Мира подошли следом. Мы уже собирались идти в западный корпус, когда из боковой двери вышла магистр Элиана Сор.

— Кандидат Вейн, — произнесла она.

Рейнард, стоявший у противоположной стены, сразу поднял взгляд.

Магистр Сор заметила это.

— Куратор Арден может присутствовать, если считает нужным.

— Считаю, — сказал он.

Она слабо усмехнулась.

— Разумеется.

Мы отошли в маленькую нишу у окна, где свет падал так, что лица было трудно рассмотреть из коридора. Магистр Сор раскрыла тонкую папку и вынула сложенный лист. Бумага была старая, потемневшая по краям, с рваными следами переплёта.

— Этого не было в открытом архиве, — сказала она.

— А в закрытом? — спросила я.

— И в закрытом тоже не должно было остаться.

Она протянула лист мне.

Рейнард не взял его первым, хотя мог. Только посмотрел на магистра.

— Почему вы отдаёте это ей?

— Потому что сегодня она задала вопрос, который мой учитель боялся задать вслух тридцать лет назад.

Я развернула страницу.

Почерк был старый, угловатый, местами почти стёртый. Но несколько строк читались ясно:

«Пепельная ветвь не была ветвью разрушителей. Её представители исполняли обязанность хранителей истинных брачных клятв, родовых союзов и договоров крови. Их призывали не тогда, когда требовалась сила, а тогда, когда требовалась правда между двумя именами».