Хозяйка приюта упрямых чудес - Елена Амеличева Страница 43

— Тогда у нас будет насыщенная семейная жизнь, - заметил Лисфей.

Я вспыхнула.

Ворон каркнул так, будто смеялся.

Фисташ заорал:

— Подтверждаю! Напряжение романтическое, как гроза над орешником!

— Я вас всех выселю, - пообещала я.

— Сначала попробуйте, - фыркнул кот.

Мы навалились на сундук снова. На этот раз с помощью Клауса дело пошло быстрее. Домовой уперся сучковатыми лапами и с таким рыком подвинул громаду к стене, что я невольно зауважала его еще больше.

— Вот это сила, - восхитился Тео... который, как выяснилось, опять стоял у лестницы.

Я медленно обернулась.

— Почему вы все время тут?

— Потому что внизу скучно, - честно ответил он.

За его плечом обнаружились:

— Агнесса,

— Булка,

— Лапсик,

— Лина,

— Леви,

— и Ной на руках у Мирабель.

То есть нас опять не послушался никто.

— Я больше не могу, - тихо сказала Соломея. - У меня закончились слова.

— У меня нет, - ответила я и набрала в грудь воздуха.

Но не успела.

Потому что Ной вдруг вытянул руку в сторону щели и почти спокойно сказал:

— Это не хотят войти.

Мы замерли.

— Что? - спросила Мирабель сипло.

Мальчик смотрел в пространство перед собой, будто видел что-то, недоступное нам.

— Это не хотят войти, - повторил он. - Это хотят, чтобы мы вышли.

Тишина.

Потом Клаус медленно повернул голову к окну.

— Ой.

— Что "ой"? - резко спросил маркиз.

Домовой ткнул пальцем в круглое чердачное окно.

Я посмотрела туда и почувствовала, как сердце провалилось куда-то вниз, очень далеко и неприятно.

Снаружи, на крыше над садом, сидели три огромные серые птицы.

Слишком большие для обычных.

Слишком неподвижные для живых.

С человечески умными глазами.

И одна из них, не мигая, смотрела прямо на Ноя.

Глава 25 Птицы на крыше и решение, которое меняет все

— Нет, - сразу сказал маркиз.

Проблема заключалась в том, что никто еще ничего не предложил.

Но все прекрасно поняли, на что именно было это "нет".

Потому что, когда на крыше сидят три жуткие серые твари и смотрят на одного конкретного ребенка, вариантов обычно не так много. Либо прятать ребенка дальше, либо бежать, либо готовиться к бою.

— Что это? - прошептала я.

Ворон рядом с нами нахохлился так, что стал похож на очень раздраженную чернильную кляксу.

— Ночные сборщики.

— Как мило звучит, - пробормотала я. - Прямо как должность почтового служащего.

— Не обольщайтесь. Они собирают не письма.

Ной спрятал лицо у Мирабель на плече.

Лина заплакала.

Леви, наоборот, стал какой-то слишком тихий.

Агнесса вцепилась в мою юбку.

Тео стиснул кулаки.

— Они за ним, да? - спросил он глухо.

Ворон не ответил. И это было страшнее любого ответа.

Маркиз шагнул вперед, встав так, чтобы заслонить детей собой. Очень глупый, очень благородный человек. Я уже начинала понимать, что это его естественное состояние.

— Спускайтесь вниз, - приказал он. - Немедленно.

— А вы? - спросила я.

— Закрою окно.

— А потом?

— А потом решим.

— То есть плана нет?

— План есть. Просто он вам не понравится.

— Мне заранее не нравится, - призналась я.

Он посмотрел на меня.

Коротко.

Твердо.

И с той самой нежностью, от которой у меня раз за разом что-то переворачивалось внутри.

— Я заметил.

Клаус между тем шипел на окно так, будто хотел собственным недовольством отогнать чудовищ. Фисташ забился в старый абажур и оттуда трагическим шепотом сообщал, что "не для такого он был рожден". Хрунь сунул голову в пустой мешок и сделал вид, что его нет.