Невеста по ошибке для альфы из клетки - Ксения Соболева Страница 43

Он посмотрел в окно, увидел бабушку, которая теперь старательно смотрела вперёд, и едва заметно усмехнулся.

— Не первый раз.

— Бабушки часто крестятся при виде вас?

— Иногда.

— А дети?

— Дети обычно смотрят.

— Почему?

— У них меньше социальных фильтров.

— Или больше здравого смысла. Видят большого страшного мужика и думают: «Ого».

— Ты тоже так подумала.

— Я сотрудник Бюро. Я подумала: «Уровень риска красный, контакт через защитный контур».

— И увеличила фото.

Я резко повернулась.

— Что?

Он смотрел на дорогу.

— Когда смотрела дело. Ты увеличила фото.

Я почувствовала, как лицо становится горячим.

— Откуда вы знаете?

— У тебя зрачки расширились, когда ты увидела меня в камере. Не как у человека, который впервые видит лицо.

— Может, я просто была напугана.

— Была. Но не только.

— Вы невыносимы.

— Уже третий раз.

— Буду повторять, пока не подействует.

— Не подействует.

— Тогда из принципа.

Орлов на переднем сиденье очень старался быть мебелью. У него почти получалось.

— И вообще, - продолжила я, потому что отступать было поздно, - я увеличивала фото в рабочих целях.

— Конечно.

— Для идентификации.

— Лицо было мелкое.

— Да.

— Особенно борода.

— Всё, хватит.

Он всё-таки улыбнулся. Я отвернулась к окну и попыталась сохранять достоинство. Получилось примерно как у мокрой кошки, которая упала в ванну, но делает вид, что так и планировала.

Мой район находился не в центре и не на самой окраине. Обычные двадцатиэтажки, детская площадка с облезлой горкой, продуктовый на первом этаже, аптека, двор, где всегда кто-то неправильно паркуется и все друг друга за это ненавидят. Когда мы свернули к дому, я вдруг почувствовала странный укол стыда. Не острого, не разумного. Просто рядом с Громовым моя обычная жизнь показалась слишком маленькой. Маленькая квартира, маленькая кухня, кот с характером старого тирана, соседка, которая знает чужие графики лучше камер наблюдения, неоплаченная коммуналка, сумка на стуле, бельё на сушилке, чашка в раковине. Всё то, что ещё утром было нормальным, теперь должно было выдержать вторжение человека из мира камер, стай, старых дел и крови.

— Это здесь? - спросил Орлов, сверяясь с адресом.

— Да. Третий подъезд.

Громов смотрел на двор.

— Много входов.

— Дом жилой. Люди любят входить в места, где живут.

— Подъезды сквозные?

— Нет.

— Камеры?

— На входе и у лифта. Но половина времени они не работают, потому что управляющая компания считает, что безопасность - это чувство, а не услуга.

— Двор просматривается плохо.

— Вы уже планируете оборону?

— Да.

Я посмотрела на него.

— Вы не шутите.

— Нет.

— Это моя квартира, не крепость.

— Теперь крепость.

— Барсик будет главным гарнизоном.

— Посмотрим.

Машина остановилась у подъезда. Вторая встала чуть дальше. Из неё вышли двое сотрудников сопровождения в гражданской одежде, но с таким видом, что даже местные подростки на лавочке сразу перестали делать вид, что они бессмертные. Орлов вышел первым, оглядел двор. Громов открыл дверь со своей стороны, вышел и только потом открыл мою. Я посмотрела на протянутую дверь, потом на него.

— Вы опять.

— Быстрее.

— У вас всё быстрее.

— Пока да.

Я выбралась из машины. Холодный воздух ударил в лицо, и вместе с ним пришла обычная дворовая смесь запахов: влажный асфальт, мусорные баки, жареный лук из чьей-то квартиры, бензин, весенняя грязь. Дом стоял как ни в чём не бывало. У подъезда висело объявление о ремонте водопровода, которое уже месяц никто не снимал. На лавочке сидел сосед с пятого этажа и курил, делая вид, что он не рассматривает Громова. Получалось ужасно. Валентина Степановна из первого этажа, конечно, уже была у окна. Штора дрогнула. Я мысленно попрощалась с репутацией. Хотя какая у меня репутация? После сегодняшнего дня пусть лучше обсуждают бородатого мужчину, чем магическую привязку.