Пепельные следы - Александра Н. Пушкина Страница 43

Вот только принц не послушался, как на то надеялась Сюзанн. Он раздраженно бросил:

— Ты разве не видишь, что баронесса занята? Передай ее величеству, что сейчас время для веселья, а не для нудных стариковских бесед.

Слуга откланялся, не сказав ни слова, но Сюзанн показалось, что от него ощутимо повеяло холодом. В следующем танце она лихорадочно размышляла, как улизнуть от назойливого внимания партнера, когда вдруг наткнулась в толпе на жгучий, полный зависти взгляд – Анастасия! Она танцевала с каким-то немолодым дворянином, но не сводила глаз с Эйтеля и его пары. И в этот момент в голове Сюзанн зародился дерзкий план.

Перед началом представления пестрой труппы королевских актеров она увлекла принца за собой и подошла к недовольной Анастасии.

— Анастасия Иллерстром! – зачирикала Сюзанн нарочито высоким голоском. – Я так наслышана о вас! Ваше высочество, позвольте представить! Наши отцы были очень дружны, и я знаю все-все о славном семействе этой красавицы. На прошлом балу мне подсказали, кто она, но познакомиться лично, увы, не довелось.

Учтиво, но довольно холодно Эйтель поздоровался с оторопевшей Анастасией, явно не ожидавшей того, что произошло. Однако сводная сестра Сюзанн очень быстро взяла себя в руки. Все-таки наука Агаты не прошла зря.

— Ваше высочество, – заворковала она, – я осведомлена, что вы знаток выездки. Недавно у нас в поместье появился норовистый жеребец, и конюхи, эти безрукие лентяи, ничего не могут с ним поделать. Не будете ли вы столь любезны, чтобы дать мне пару советов?

Конечно, сестрица безбожно врала, новых коней, так же как и конюхов, в поместье не появлялось уже давно, однако Сюзанн заметила интерес в глазах принца и возликовала: сестрица не подвела!

— Ах, я так хочу пить, ваше высочество! – наигранно весело воскликнула она. – Оставлю вас на минуту, чтобы вы помогли любезной барышне, а я тем временем утолю жажду.

Принц благосклонно кивнул, похоже, найдя в лице Анастасии благодарного и восхищенного слушателя, ради которого был готов поступиться, хотя бы на время, компанией интригующей спутницы. Сюзанн не задумалась, что будет, когда принц поймет, что она снова оставила его в дураках. Монарший гнев может быть страшен, но с ним она разберется позже, когда сумеет поговорить с ее величеством и, даст Бог, справиться о судьбе отца.

Вот только… куда же идти?

Она заметила, как слуга в черной ливрее скрылся за дверью, украшенной золотыми птицами, что располагалась с другой стороны от парадного входа. Там, на страже внутренних покоев, стоял вышколенный гвардеец. Заметив замершую в нерешительности Сюзанн, он слегка поклонился и приглашающе приоткрыл створу. Ее ждали, и охрана была об этом осведомлена. Под первые аккорды веселого вступления к старинной пьесе «Влюбленный рыцарь» она выскользнула из бального зала.

Когда дверь закрылась, приглушив звуки музыки и оживленных голосов, Сюзанн осталась одна в гулком сумраке длинной портретной галереи. Здесь, в отличие от парадной лестницы и больших залов, свечей горело ровно столько, чтобы не наткнуться на что-нибудь в темноте. И, может, Сюзанн лишь показалось, но мебель словно покрывал налет ветхости. От кушеток, обитых дорогой тканью, тянуло плесенью, некогда великолепные картины выцвели и покрылись сетью кракелюра[20], а позолота на рамах облупилась. Деревянные панели рассохлись, в рогах оленьих голов под потолком свили гнезда пауки. Но, может, это только казалось за игрой теней, безраздельно властвовавших здесь?