Спящие боги - Ульяна Черкасова Страница 43

— Я-то понимаю всё отлично. Долго будешь меня трясти?

Они застыли в этом нелепом положении, когда к ним подкатился Гитун.

— Ну чё? – спросил он. – Может, позавтракаем, раз сегодня никто не помер?

— Ты всё равно не испытываешь голода, – процедил Клевер, косясь на дядю, но учителя из хватки не выпустил.

— Вот! – возмущенно воскликнул Гитун. – Опять ты пренебрегаешь моими желаниями. Если я не нуждаюсь в пище, это не значит, что она не доставляет мне удовольствия. Да, может, это последнее, что у меня осталось в жизни: выпивка и жрачка! Видел, Финн? Видел, кого мы воспитали?!

Он разошёлся протяжными стенаниями, завывая прямо на ухо Клеверу, и тот, недовольно поглядев на Финна, со злостью оттолкнул его, выпустил ворот и поднялся на ноги.

— К Рогатому вас всех!

— Ха-ха! – захохотал Гитун. – Да хоть куда, только давайте для начала позавтракаем.

Клевер сделал пару шагов. Рассветный ветер, прилетевший из-за прояснившегося горизонта, остудил лицо. Мысли смешались. На душе стало неспокойно и тяжело.

Впереди лежала долина, что обрывалась на краю скал, возвышавшихся над морем.

Последняя ночь минула. Благословенная Заря наступила, её Госпожа вновь исчезла из мира живых. А Клевер так и остался проклят. Он сжал пальцы, пытаясь понять, отчего так ныли жилы: от силы колдовства или от пережитого страха?

Рана саднила, но не настолько, чтобы придавать этому значение. Напротив, боль даже радовала теперь, удерживала в сознании. Он потерял разум, встретившись с Госпожой. Он…

Он испугался. Остаться здесь? Или уйти под холмы? Клевер и сам не знал ответа, но теперь, встретив новый день, не испытывал ничего, кроме разочарования. Ещё целый год, ещё один год, когда ему придётся постоянно бороться с роком, что навис над родом Дейве.

— Клевер! – позвали от Столпа Королей. – Иди завтракать.

Финн махал рукой. Рогатая девчонка суетливо бегала вокруг, раскладывая вещи из огромной заплечной сумки, которую они притащили с собой.

В небо поднимался тонкий дымок от вновь разгоревшегося костра.

Клевер сделал шаг, как вдруг прямо перед его лицом пролетела крохотная птичка с огненной грудкой, сделала круг, вертя серым хвостиком, и, издав звонкую трель, устремилась туда же, к костру, где собрались все остальные, примостившись на самой верхушке Столпа Королей.

Когда Клевер подошёл ближе, она пропела коротко и сладко, так радостно, что не осталось никаких сомнений: наступила весна.

— Зарянка, что ли? – прищурился Гитун, не в силах ничего рассмотреть с земли.

— Да.

Финн даже не поднял взгляда. Он держал над огнём чугунную сковородку с длинной ручкой, на которую рогатая девчонка поочерёдно разбила восемь яиц.

— Какой ужас, – вздохнул Гитун. – Прогоните эту тварь подальше.

— Зачем? – мягко спросил Финн. – Красиво поёт. Весну встречает. Наступил месяц шёпота волн. – Он улыбнулся, щуря глаза, и тихо пропел:

Я – ветер над морем. Я – волна океана. Я – шёпот волн…[2]

Зарянка и вправду заливалась, выводя свою нежную песенку. Она прославляла весну, тёплое солнышко, зелёную траву, звонкие ручьи и всех пташек, что пробудились с наступлением рассвета, и залы Ар д'Тус, и всех, кто жил здесь прежде и будет жить после.

Но от песни её лицо Клевера становилось только мрачнее.

— Это посланница Госпожи, – ворчливо произнёс Гитун. – Зарянки – её вестницы. Сама ушла обратно под холмы, а к нам приставила своих шпионов.