Пират: Красный барон. Капитан-командор. Господин полковник - Андрей Посняков Страница 431

Небольшое расстояние до берега враги преодолели быстро – стрелять уже не было смысла, завязалась рукопашная схватка – послышался сабельный звон, вопли, стоны. Кто-то упал в сугроб, хрипя и обливаясь кровью.

На весь лес звенели драгунские палаши и разбойничьи сабли – действительно, абордажные – в суматохе битвы внезапно выскочивший из кустов громила в стальной кирасе, рыча, словно дикий зверь, бросился на Громова.

Андрей отскочил в сторону – тоненькая офицерская шпага против абордажной сабли не пляшет, – пригнулся, пропуская над головой тяжелое лезвие и, ухватившись рукою за дерево, нарочно подался влево, увлекая за собой забывшего про осторожность вражину, тут же провалившегося в сугроб.

— Н-на!

Без всякой жалости пронзив разбойнику шею, полковник, проваливаясь в снег, побежал к своим – драгуны уже добивали супостатов, кое-кто из татей покорно сдавался в плен. С противоположного берега уже грянуло довольное «ура», солдаты высыпали на лед, побежали к рядкам… там кто-то уже махал белым полотнищем – сдавались…

— Добро, – повернув голову, улыбался Виниус Варт. – Быстро управились. И добыча – неплохая. Считайте, весь порох у нас…

В этот момент неожиданно грянул взрыв, гулкий, яркий, мощный! Андрея на миг оглушило, швырнуло взрывной волною в заросли вербы, вздыбился, разлетелся хрустальными осколками лед, и на том месте, где только что стояли рядки и сани, образовалась вдруг огромная, бушующая водой полынья. Истошно заржали провалившиеся в воду кони…

Громов пришел в себя на руках поручика Уварова, с окровавленным лицом, тот яростно вращал глазами и ругался:

— Вот гады-то, а! Взорвали-таки.

— Так не само собой? – встрепенулся полковник.

Поручик покачал головой:

— Нет, не само. Подожгли, сволочи.

— Наших много погибло?

— Не так уж. Скорей – их. Да вон, господин майор бежит – сейчас доложит.

— Майор? Ага, вижу… – поднявшись на ноги, Андрей помахал Варту и, снова взглянув на Уварова, спросил:

— Что с лицом-то?

— Да малость задело ледышкой по лбу, – вытирая кровь рукавом, улыбнулся поручик. – Пустяки, господин полковник. Царапина.

— У нас дюжина убитых, – подбежав, доложил раскрасневшийся секунд-майор. – А разбойники почти все полегли… Часть, правда, сбежала.

Выслушав, Громов покусал губу:

— Ладно, погибших на посаде похороним с честью. А сейчас пошли, взглянем.

Огромная, пробитая взорвавшимся порозом полынья кипела бурной водою, расколовшийся лед вовсе и не думал затягиваться, тем более – под ярким-то солнышком, с ветвей заснеженных верб и то уже начинало капать. Весна…

— Вряд ли и затянет уже, – покачал головой Уваров.

Варт ухмыльнулся:

— Затянет. У нас в России и в апреле морозы нередки.

Эка сказал голландец! – восхитился про себя Андрей. – «У нас, в России!» Обрусел, обрусел Виниус, что и говорить.

Пушкарский обоз показался к обеду. С добротной – в пол-плутонга – охраной, с тяжелыми – с артиллерийскими стволами – санями.

— А все же утопли бы, – глядя на пушкарских, ухмыльнулся поручик. – Не помогла бы и охрана.

— Да, – глубокомысленно согласился майор. – Разбойники грамотно действовали. Мины замаскировали, рванули бы вовремя – весь обоз бы под воду ушел. Потом, поди, вытаскивай! Ну, это уж летом уже.

— Это ты вы к чему, господин Варт? – Громов понимающе хмыкнул, глядя на растянувшуюся в хитрой улыбке физиономию датчанина… или голландца. Впрочем, лучше уж сказать по факту – русского.