Моровое поветрие - Рита Хоффман Страница 44

— С чего это вдруг?

— С того, что он теперь царь. Человек он честный, жалостливый, увидит девицу несчастную на пороге, живот ее округлившийся, обязательно решит несправедливость исправить.

— Вот бы час назад отмотать! – простонал Станислав. – Ни за что бы не вошел в ее дом проклятый!

— Поздно плакаться.

— Может, ты с ней поговоришь? Как девица с девицей?

Темные брови Веданы приподнялись удивленно, губы скривились в недоброй усмешке. Сестра встала, нависла над Станиславом, пальцем тонким в его грудь уперлась и сказала угрожающе:

— Нет уж, братец, никто больше твои ошибки исправлять не станет. Уехала матушка, а я не она и покрывать тебя не стану. В порядок себя приведи, надень одежду чистую и ступай к Малуше, падай в ноги, обещай что угодно, раз жениться не хочешь. Клянись, что никому не расскажешь о вашей связи, что для соседей останется она нетронутой.

Сглотнув ком кислой слюны, Станислав кивнул. Увидел в лице Веданы отца – те же черты острые, глаза пронзительные. Жаль, что он сам в матушку пошел, такой же мягкий, как студень, а у Веданы будто прут железный в хребте, не сломать ее.

— Умеешь же ты напугать, – пробормотал он. – А на вид безобидная девица!

— Девицам нынче нельзя быть безобидными, – отрезала Ведана.

— Видел я, как царь наш вокруг тебя крутится. Коль позволит он себе что-то, сразу говори, я…

— Что ты? – Ведана руки на груди сложила и насмешливо на Станислава посмотрела. – Неужто думаешь, что я позволю ему вести себя неподобающе?

— С тобой не забалуешь… По душе он тебе?

— По душе, – легко призналась Ведана. – По сердцу мне нрав его мягкий, преданность, с которой он Всеволода опекает, добрая душа.

— А видения? Предупреждали тебя боги о чем-то?

— Нет. – Ведана покачала головой. – Как покинули город матушка с батюшкой, так и видения исчезли.

— Хорошо бы они показали тебе, какое будущее вас с царем ждет.

Пока они говорили, Станислав одевался, а Ведана спиной к нему стояла. Даже в осанке ее видел он волю несокрушимую, завидовал страшно, еще с детства. Сам чуть что, сразу рыдать принимался, а Ведана никогда не жаловалась и слез просто так не лила. Повезет Елисею, если решит связать жизнь свою с ней, лучшей опоры в жизни и пожелать нельзя. Вот только достоин ли царек белобрысый сестры? На этот вопрос Станислав ответа пока не знал.

— В баню пойду, смою вчерашнее, – сказал он, обнимая Ведану за плечи.

— А после сразу к Малуше, – напомнила она.

— Обязательно.

— Чем дольше тянуть будешь, тем хуже все для тебя закончится.

— Хватит тебе, – попросил Станислав. – Я и так от страха трясусь, еще и ты со своими напутствиями. Коль забыла, сестрица, это я за тобой приглядывать должен.

— У нас всегда наоборот все было. – Ведана пожала плечами. – Хоть ты и старше, но дурак ведь, тут и спорить не о чем.

Станислав не сдержался, ущипнул сестру за бок, та хмыкнула и из опочивальни выскользнула. Он постоял немного посреди беспорядка, который устроил, помолился богам, вспомнил о пращурах, попросил их дать ему смелости.

Тянуть дальше некуда было. Станислав вздохнул, поправил рубаху и переступил порог.

Куда только он ни зашел, лишь бы оттянуть неизбежную встречу: и с кузнецом поговорил, и к рукодельнице знакомой заглянул, и за баранки поторговался. Ноги сами собой несли его, водили по улочкам Ярилова града, а Станислав безропотно позволял им себя вести. Тревога его съедала такая, что руки тряслись, но он пытался убедить себя: Малуша – девица умная, как узнает, что нет между ними взаимной любви, отпустит его. Может, обидится, конечно, но все лучше, чем жить с мужчиной, который не чувствует к ней ничего.