Развод с драконом. Я вышла за его палача - Виолетта Весна Страница 44

Баночку Лодер открыл сам, утром перед обращением. Я помогала придерживать рукав Яна, потом отвернулась, чтобы положить одежду. Что врач делал в эти мгновения, я сказать не могла. Слов заклинания не слышала и не знала, нужно ли произносить их вслух.

Когда писарь подал мне показания на подпись, я прочла их медленнее обычного. В одном месте стояло: «Опознала врачебный футляр». Я попросила исправить. Освальд велел записать точно то, что я сказала.

Получив копию, я задала еще один вопрос:

— Лодер объяснил, почему не снял свои чары? Когда оформляли заключение об одичании?

— Ссылается на состояние ребенка и опасность приближения. Его слова будем проверять вместе с показаниями людей, которые находились во дворе.

— Я сидела рядом с Яном. Лодер видел меня возле него. Сын позволял касаться рук, когда меняли повязки.

— Это тоже войдет в дело, госпожа Рен.

— А кто ему велел?

Освальд не отвел взгляда.

— Он отрицает, что действовал по поручению. Плата сама по себе не доказывает, о чем они договорились.

По дороге я купила горчицу и четыре маленькие груши к завтрашнему ужину.

Яну я рассказала о Лодере после того, как он поел: врача взяли под стражу, потому что нашлись его записи о чарах.

Сын несколько раз прокрутил катушку на столе.

— Значит, он не перепутал?

— Врачи подтвердили, что случайно так сделать нельзя.

— Он говорил, я сам неправильно возвращаюсь.

Я придвинулась ближе.

— Ты делал все, что мог. Он знал, почему не получается.

Ян опустил голову. Я протянула руку, и он вцепился в нее, задев край моей повязки. Я не пошевелилась.

— А на новое занятие он не придет?

— Нет. Ему запретили тебя лечить еще раньше. Теперь он под стражей. С тобой будут Эльза и наставник.

— Ты тоже будешь?

— Буду.

Он отпустил мою руку, когда захотел взять со стола шнур. Я осталась рядом, пока он наматывал его на катушку, старательно укладывая виток к витку.

К следующему вечеру я приготовила курицу с луком и ячменной крупой. Птицу разделал мясник, овощи нарезала Фрида: повязку я уже сняла, но ладонь пока берегла.

Груши сварила в небольшом количестве воды с медом. Три сохранили форму, четвертая разошлась, и я съела ее на кухне, стоя над миской. Фрида отняла у меня ложку.

— До ужина не успеешь проголодаться.

— Я пробую.

— Уже попробовала. Иди переоденься, я присмотрю за печью.

Я переоделась в темное платье и заново заколола волосы. Синее, привезенное из Грона, примерила, но сняла: оно показалось слишком нарядным для ужина дома.

Когда раздался стук, я стояла перед маленьким зеркалом и вынимала одну шпильку, из-за которой тянуло кожу у виска. С ней в руке и вышла в прихожую.

Мартен пришел к семи. На нем не было служебной перевязи, и я вдруг заметила, как хорошо сидит на нем простой темный камзол.

— Вы успели поужинать? — спросила я и тут же смутилась. — Простите. Не знаю, почему спросила.

Он оглядел меня, чуть задержав взгляд у открытого ворота.

— Надеялся поужинать здесь.

Я рассмеялась. Мартен улыбнулся в ответ и протянул сверток с пряниками.

За столом Ян первым заметил, что его кусок курицы меньше остальных.

— Я потом возьму еще, — сказал он с такой готовностью отстаивать свое право, что я поспешила согласиться.

Ян пожаловался на сквозняк в своей комнате. Он уже придумал, как передвинуть стол подальше от окна. Понадобилось бы только переставить тяжелый сундук.