Фунт изюма для дракона - Лесана Мун Страница 45

— Да, пожалуй, что так, — в очередной раз соглашаюсь с внучкой и, бросив последний, оценивающий взгляд на проделанную работу, гашу светильники.

Не знаю, ка Наташа, а я в эту ночь сплю беспокойно. Долго верчусь и не могу заснуть, а когда, наконец-то погружаюсь в сон, то снова оказываюсь в белом тумане.

— Э-эй! Друг! — зову того, кто разговаривал со мной в прошлый раз.

— Надо же, кто пришел, — раздается откуда-то сбоку из мглы.

— Я хотела спросить. На счет тех твоих слов о том, что все отвернутся. Что произойдет? Что мне нужно делать?

— Соломку подстелить хочешь? — шипяще-кряхтящий звук почти похож на смех. Почти. — Не получится. От тебя уже ничего не зависит.

— Ерунда! Все в нашей жизни зависит только от нас, — возражаю.

— А разве ты сейчас живешь своей жизнью?

Я задумываюсь и с этим вопросом так и просыпаюсь.

— Конечно, это теперь наша жизнь, — вообще без паузы отвечает Наташа, когда я спрашиваю ее об этом на следующее утро за завтраком. — По закону попаданства. Мы получили второй шанс, мы теперь управляем этим телом. Да, нас могут догонять события из прошлой жизни тех двух воровок, но все же теперь мы строим свое.

— Боже! Все как-то очень запутанно. Жаль, что я не читала книги про попаданок, может, теперь бы немного лучше понимала, что происходит.

— А я тебе подсовывала книги! А ты что? Это ерунда, это не про жизнь. Это сказка. Вот и получи теперь свою личную сказку! — Наташа с удовольствием делает большой глоток кофе, который мы вчера купили в малюсенькой лавке, отвалив за него огромное количество монет.

— Страшная она… эта личная сказка, — говорю задумчиво.

— Почему страшная? Это ты сама себя пугаешь. А вообще, у нас все отлично. Личное дело откроем, фамильяр уже есть. У тебя вон даже почти прынц завелся.

— Заводятся блохи, — отвечаю. — И не выдумывай.

— Все, закончили. Я тебя уговаривать не буду. Хочешь проворонить свое личное счастье — пожалуйста. А вот я своего не упущу! — решительно заявляет внучка, заставив меня отвести глаза от окна и уставиться на нее. Что-то мне это подозрительно…

— Это ты о чем сейчас? Встретила кого-то? — спрашиваю, стараясь не сильно хмуриться.

— Нет, — как-то слишкомпоспешно отвечает Наташа, — но ведь когда-то же встречу.

— Когда-то, да, — отвечаю, а сама думаю, что надо лучше присматривать за внучкой, а то вляпается еще раз в какого-нибудь «Виталика».

— Интересные у вас разговоры, — сообщает нам пончик, сидящий и что-то жующий на углу подвесного ящика. — Но дело само себя не сделает.

— А что ты там жуешь? — спрашивает Наташа.

— Ваш вчерашний пирожок. Очень даже неплох, должен сказать.

— Ого, — внучка выпучивает глаза. — Так ты у нас канибал?

Алик, поперхнувшись, закашливается. А потом сипло интересуется:

— С чего это вдруг?

— Ну ты же — пончик. А сидишь, ешь пирожок. Он же родственник тебе… почти.

Я вижу, что Наташа прикалывается над фамильяром, но тот не видит, а потому начинает возмущенно вопить:

— С чего это вдруг какая-то еда мой родственник?! Я тебе что, десерт? Я — фамильяр! Защитник магии этого дома! Сердце этого дома! А ты… ты — родственница обезьяны!

Тут мы обе начинаем хохотать, до того потешно выглядит бегающий по ящику Алик, в возмущении вылупивший и без того большие круглые глаза.

— Ах вы! Ах! Бессовестные! Вот уйду я от вас!