Невеста по ошибке для альфы из клетки - Ксения Соболева Страница 45

Домофон открыли универсальным ключом сопровождения. Дверь тихо щёлкнула. Громов вошёл первым. Я, Орлов и ещё двое - следом. В подъезде пахло как всегда: пыль, старая краска, чья-то тушёная капуста, влажные коврики. Но теперь я пыталась почувствовать то, что чувствовал он. Серебро. Аптеку. Чужих. Разумеется, ничего не получалось. Я была обычным человеком, чей главный сенсорный талант заключался в способности найти в холодильнике испорченный йогурт по подозрительному виду.

На первом этаже приоткрылась дверь Валентины Степановны.

— Лизонька? - раздался её голос. - Это ты? А что это у вас?..

Громов повернул голову.

Дверь тут же закрылась.

Я вздохнула.

— Поздравляю. Вы победили Валентину Степановну. Это почти уровень босса.

— Она боится, но любопытная, - сказал он.

— Это её жизненное кредо.

Мы поднялись по лестнице, потому что лифт Громов отмёл одним взглядом. Моя квартира была на шестом. На третьем этаже он остановился. Резко. Поднял руку, и все замерли. Я тоже, хотя понятия не имела почему.

— Что? - шепнула я.

Он посмотрел вверх, в пролёт.

— Здесь ждали.

Орлов жестом отправил одного сотрудника выше. Тот поднялся на несколько ступеней, проверил площадку, потом кивнул.

— Чисто.

Громов присел рядом с перилами и провёл пальцами по внутренней стороне металлической стойки. Потом поднёс пальцы к носу. Я видела только его профиль, но по тому, как напряглась челюсть, поняла: ничего хорошего.

— Что там? - спросил Орлов.

— Масло. Для глушителя контура.

— Свежий след?

— Да.

— Что такое глушитель контура? - спросила я.

Никто не ответил.

— Я обожаю, когда никто не отвечает. Это всегда значит, что ответ прекрасный.

Громов поднялся.

— Устройство, которое могло временно сбить браслеты и связь. Если бы ты вошла одна, тебя можно было бы увести без сигнала тревоги.

Слова были сказаны спокойно. А у меня внутри всё ухнуло вниз.

— Увести, - повторила я.

— Да.

— Из моего подъезда?

— Да.

— Среди бела дня?

— Для этого и глушитель.

Я прислонилась к стене. Краска была холодная и шершавая. Мир вокруг снова стал слишком обычным для того, что происходило. Где-то за дверью лаяла маленькая собака. На площадке пахло жареной рыбой. Снизу кто-то хлопнул дверью подъезда. А на внутренней стороне перил моего дома кто-то оставил масло для устройства, которым меня можно было вытащить из жизни, как папку из шкафа.

Громов оказался рядом, но не касался.

— Дыши.

— Я уже говорила, не учите меня пользоваться лёгкими.

— Сейчас можно.

Я хотела ответить, но вместо этого действительно вдохнула. Потом ещё раз. Его присутствие рядом раздражало и одновременно удерживало. Как поручень на лестнице: можно злиться на то, что он холодный и неудобный, но если под ногами качается, всё равно хватаешься.

— Кто мог это сделать? - спросила я.

— Тот, у кого есть доступ к старым контурам и кто знал твой адрес.

— Мой адрес есть в личном деле Бюро.

— Да.

— То есть круг подозреваемых - все, у кого в Бюро есть доступ к личным делам?

— Начнём с тех, кто отправил тебя ко мне.

Маргарита Павловна. Снова её лицо. Снова фраза «не геройствуй». Я пыталась вспомнить, было ли в её поведении утром что-то странное. Да всё было странное. Но у нас работа такая, что странное давно стало канцелярским фоном.

— Она не могла, - сказала я, но прозвучало неубедительно.