За солнцем - А. Кластер Страница 45

Очнулся. Горло жгла жажда. Лати поставила рядом кувшин, Анкарат пил и не мог напиться, сквозь ледяную воду стучало: не хочу это видеть, хочу забыть.

Почти получилось.

Утром пришёл Ариш, забрал у Лати посветлевший камень, отослал её прочь.

— Наконец-то! – До его появления Анкарат тренировался, хотел спрятать меч, но передумал. Теплота оружия отгоняла обрывки сна.

— Ты здесь только три дня, – усмехнулся Ариш.

С собой он принёс бутыль в оплётке из цветных шнурков, плеснул в глиняную чашку. Вино показалось чёрным.

— Но можешь остаться дольше, если не уяснишь наконец, что с тобой произошло.

Анкарат задохнулся. Что это значит?

— Не понимаешь? Хорошо, попробую объяснить… – Ариш покачал чашку в ладони, в воздухе зацвёл приторно-горький запах. – Я забрал тебя не из доброты и привязанности. И не потому, что считаю чем-то особенным. Это Цирд был тебе благодарен, верил в особую силу, перемену судьбы. Но что случилось с Цирдом, ты сам знаешь. Он растратил свою удачу – на тебя.

Как он смеет. Как смеет.

— Цирд когда-то пришёл издалека, из Медного города. Ко многому здешнему так и не смог привыкнуть. А вот я всю жизнь провёл в городе Старшего Дома. Я понимаю, кто ты. Что делает твоя кровь, в чём суть твоей силы. И она нужна мне. Ты помнишь – для дела.

Взгляд его стал взаправду змеиным: стылым, лишённым движения.

— Но у тебя, я вижу, другие планы. Делать, что тебе хочется, бродить где вздумается. Так не пойдёт. На Скале Правосудия я обещал, что тебя исправлю. И если ты не можешь учиться, если станешь устраивать бредовые состязания, если не будешь мне предан – послужишь городу другим способом.

Он вскинул руку. Зачарованный камень на цепочке качнулся и вспыхнул алым. Покой закружился, заструился прочь. Анкарат пошатнулся, но устоял. Вцепился в рукоять меча – казалось, лишь она и держала, только бить бесполезно, – пространство растягивалось, уплывало, пронизанное голосом Ариша:

— Лати тебе объяснила про самоцвет-сердце? Если не понял, объясню я. Как и все сердца гарнизонов, оно сильное и жадное. Вытянет твою силу – и, поверь, никто о тебе не вспомнит, никто не хватится. С такими, как ты, подобное часто случается. Мне было бы в чём-то и проще – сдержать обещание.

Почему не убил его на Скале Правосудия? Там была справедливость. А теперь? Что теперь? Анкарат обещал помочь Гризу. Должен показать ребятам, что их жизнь… чего-то стоит. Должен…

— Я не отказывался тебе помогать. – Собственный голос прозвучал незнакомо. Ровный свет солнца вычерчивал каждое слово. – У нас хорошо получалось.

— Да. – Дрогнули брови, змеистый взгляд заострился предупреждающе. – Хорошо.

Ясно: в гарнизоне о прежнем деле нельзя говорить открыто.

— Но мне нужно свободно ходить по городу. Я должен вернуться в квартал. Рамилат меня попросила.

Мамино имя расколдовало покой. Вокруг вновь были старые стены, золотились пылинки в полосах света, снаружи доносился лязг и гам первой тренировки.

Анкарат смотрел на человека, которого ненавидел. Держал меч, но ничего не мог сделать. Хуже чувства нельзя представить.

Выстывший взгляд Ариша не изменился, а вот голос высох, слова стучали как камни в каньонах:

— Вот, значит, куда ты сбегал. Ну что же. Ладно. Получишь медальон Стражи. Но помни, – он подхватил камень, стиснул в руке, – это останется у меня. Тут твоя кровь, гарнизон её помнит. Если быть болезненным мальчиком тебе не понравилось, лучше веди себя правильно.