Развод с драконом. Платье для его новой невесты - Лилия Тимолаева Страница 46

— Лиарна Арн работала с вашим родом? — спросила Элира у архивариуса.

Старик замедлил шаг.

— Она была одной из лучших мастериц своего времени.

— Моей наставницей?

— Вашей тёткой. И наставницей. После смерти вашей матери она взяла вас в мастерскую.

Чужая память отозвалась болью, но не острой. Скорее старым теплом, от которого стало тоскливо. Лиарна Арн. Суровые глаза. Руки, пахнущие тканью и огнём. Голос: “Никогда не шей то, что не сможешь защитить”.

— Она знала узоры Корвэн?

Архивариус покосился на Рейнара.

— Она помогала закрывать последствия той ночи.

— И умерла когда?

— Семь лет назад, — ответил Рейнар.

Элира остановилась на ступени.

Семь лет назад.

Снова.

Брак с Рейнаром. Закрытая мастерская. Запрет на ремесло. Платье его матери, которое прежняя Элира просила закончить. Обвинение в нарушении церемониального долга. И смерть Лиарны Арн.

— Как она умерла? — спросила Элира.

Рейнар посмотрел на архивариуса, но старик молчал. Тогда герцог ответил сам:

— В ночь нашей первой родовой церемонии после свадьбы. Огонь сорвал шов, клятвенный круг погас, Лиарна приняла удар обряда на себя. Совет решил, что причина была в ошибке мастерской Арн.

Вот откуда всё началось.

Элира почувствовала, как внутри стало холодно и очень ясно. Не потому, что она внезапно вспомнила всё, — нет. Память по-прежнему давала лишь осколки. Но теперь эти осколки нашли общий край.

Прежняя Элира не просто потеряла право работать. Её род обвинили в ошибке, из-за которой погибла наставница и едва не пострадал дом Вейр. Рейнар женился на ней, а потом семь лет видел в её ремесле не дар, а угрозу.

— И вы всё это время считали, что это была вина Арн? — спросила она.

— Совет так решил.

— Я спросила не Совет.

Он замолчал.

Архивариус сделал вид, что изучает ключ.

Рейнар ответил не сразу.

— Я был молод. Круг погас у меня на глазах. Моя мать едва пережила ту церемонию. Лиарна умерла. Вы… прежняя вы… пытались доказать, что шов был подменён. Но доказательств не было.

— А вы сказали “хватит”.

Он резко посмотрел на неё.

Элира сама не ожидала, что произнесёт именно это. Фраза вырвалась из памяти, как нитка из старого шва.

— Я помню обрывками, — сказала она. — Но это помню.

На лице Рейнара что-то дрогнуло.

— Тогда я думал, что защищаю вас от Совета.

— Запретив работать?

— Запретив вам снова лезть в дело, где уже погибла ваша наставница.

Элира усмехнулась без радости.

— Удобная защита. Сначала у женщины забирают иглу, потом обвиняют, что она ничего не шьёт.

Он сжал челюсть.

— Я не пришёл сюда оправдываться.

— А я не просила оправданий.

— Тогда чего вы хотите?

Она посмотрела на него прямо, на этой узкой лестнице между прошлым и архивом, где слишком много лет лежала правда, запертая чужими печатями.

— Уважения к тому, что я делаю. Не любви. Не жалости. Не защиты, которая похожа на клетку. Уважения. Если я говорю, что ткань помнит, значит, вы не называете это ревностью. Если я вижу знак, вы не ищете сначала мою вину. Если я ставлю условие работы, вы слышите мастера, а не бывшую жену, которую удобно поставить на место.

Рейнар смотрел на неё долго.

Слишком долго для человека, который привык отвечать сразу.

— Я не знаю, кто вы теперь, — сказал он наконец.

Ответ был странным. Не тот, которого она ждала.

Элира чуть прищурилась.