Мастерская попаданки - Ри Даль Страница 46

— Tonn na mara, leigheas le d’fhuil… (Тонн на ма́ра, ле́й-ас ле д’у́йл) Волна моря, исцели своей кровью…

Я не знала, сколько времени прошло. Час? Два? Уже встало солнце над головой, словно глаз самой Эйру, следящий за мной. Я повернула назад, ведомая тем же шёпотом, что привёл меня в лес.

Вошла в дом, всё ещё находясь в трансе, сжимая травы в руках. Люсин лежала неподвижно. Я опустилась на колени рядом с ней, чувствуя, как медальон на груди пылает, а шёпот в голове превращается в песнь. Я не знала, что делаю, но мои руки двигались сами, словно их вела невидимая сила.

Разложила травы вокруг Люсин, формируя круг. Лопух — для защиты, зверобой — для света, полынь — для изгнания тьмы. Взяла глиняную миску, добавила в неё остатки воды и начала растирать травы пальцами, смешивая их с влагой. Запах был резким, одуряющим, но он казался правильным, живым. Я окунула пальцы в получившуюся пасту и начала наносить её на рану Люсин, мягко, но уверенно, словно вырезала узоры на глине.

— Solas na gealaí, cosain an leanbh… (Со́лас на ге́й-ла-и, ко́сайн ан ле́нав) Свет луны, защити дитя…

Мои слова текли, переплетаясь с шёпотом ветра, который проникал сквозь щели в стенах. Я взяла медальон, сжала его в руке. Поднесла его к груди Люсин, позволяя теплу медальона коснуться её кожи. Травы вокруг начали испускать слабое сияние. Всё было как во сне, но я продолжала.

— Anáil na talún, tabhair an saol ar ais… (Ана́йл на та́лун, та́в-айр ан са́йол ар айс) Дыхание земли, верни жизнь…

Я повторяла слова, не понимая их, но чувствуя, как они вплетаются в ткань мира. Мои руки двигались, нанося пасту на рану, рисуя узоры на коже Люсин — волны, спирали, кельтские узлы. С каждым движением шёпот в голове становился тише, но сила, текущая через меня, росла. Я чувствовала море, ветер, землю — всё, что было в этом мире, соединялось во мне, в моих руках, в моих словах.

Когда последний узор лёг на кожу Люсин, я почувствовала, как силы покидают меня. Мир закружился, стены дома поплыли перед глазами. Я пошатнулась. Медальон резко остыл, а шёпот в голове стих, оставив лишь тишину, звенящую в ушах.

Я протянула дрожащую руку и коснулась лба Люсин. Её кожа была прохладной. Жар спадал. Я не верила своим ощущениям, но её дыхание стало ровнее, глубже. Грудь поднималась и опускалась, как будто жизнь возвращалась в её маленькое тело.

— Люсин… — прошептала я, и слёзы хлынули из глаз. Слёзы облегчения, надежды, усталости.

Мои ноги подкосились, и я осела на пол рядом со скамьей. Тьма накрыла меня, мягкая, как одеяло, и я провалилась в глухой сон.

Глава 36

Кто-то мягко коснулся моего плеча, и я вздрогнула, вырываясь из тяжёлого, как морская глубина, сна. Глаза распахнулись, и передо мной, в тусклом свете солнца, оказалась Люсин. Её рука всё ещё лежала на моём плече, а бледное лицо, обрамлённое спутанными волосами, казалось почти призрачным в полумраке.

— Люсин! — выдохнула я, мгновенно садясь на холодном полу, где, похоже, и уснула. Сердце заколотилось, пока я вглядывалась в её лицо, пытаясь понять, что с ней. — Как ты? Тебе лучше?

Она слабо кивнула, её губы дрогнули в попытке улыбнуться.

— Я… хорошо, — прошептала она. Её глаза, хоть и блестели от слабости, уже не были такими мутными, как ночью.

Я осторожно взяла её за руку, чувствуя, как дрожат её пальцы. Она была ещё слаба, но что-то в ней изменилось — в её дыхании появилась лёгкость, которой не было раньше. Я глянула на повязку на её боку. Сердце замерло в ожидании, пока я медленно разматывала ткань, боясь увидеть то же воспаление, тот же гной, что терзали её вчера.