Царь Марса - Владимир Бабкин Страница 46

— Куда вы теперь?

— На Ольхон. Домой.

— Но там же холодно сейчас! Лед кругом!

— Ничего. Дома и стены греют.

— Но у вас же есть прекрасное имение на Жемчужных островах!

— Мой дорогой друг и твой царственный муж Сашка отобрал у нас всё, включая деньги, все имущество, включая штаны и исподнее. И особняк в Константинополе и виллу в Новом Илионе тоже конфисковали. Ольхон только не смогли у нас забрать. Все-таки именной подарок государыни Марии Второй за верную службу во славу Отечества. – В моем голосе звучала горькая ирония. – Так что мы сегодня путешествуем налегке. Ну, в крайнем случае, если отберут последнее, улетим на Луну. Папа, надеюсь, не выбросит нас в открытый космос по прихоти твоего благоверного. Во имя, так сказать, выражения верноподданнических чувств в адрес обожаемого Александра Пятого Всетерранского.

Невесело усмехаюсь, но Эби крайне серьезна.

— Бабушка просила передать, что если что, то она вам всегда рада, и ни одна сила на Земле не заставит ее вам отказать в приюте. Вся Шотландия – ваш дом.

— Передай бабушке, что я постараюсь погостить с семьей, но потом, когда все уляжется. Не хочу никого подставлять. Мы сейчас что те зачумленные. Так что карантин на Ольхоне нам и всем пойдет только на пользу.

— А Марс?

Качаю головой.

— А от марсианской программы меня тоже отстранили.

— Как отстранили?! Ты же ее создавал!

— А вот так. Недостоин представлять Императорскую Фамилию в историческом полете. Виданное ли дело – цареубийца вонзает флаг Империи в Марс и провозглашает планету владением Короны! Хорошо хоть делу по обвинению в убийстве императрицы не дают пока ход, да и то «Ввиду недостаточности улик». Собирает прокуратура. Ну, какой с меня Герой Марса? То-то же. Прилетим в Ольхон, разожжем печь, протопим, вот и перезимуем как-то. Там тоже люди живут. А там видно будет.

— Но у вас трое маленьких детей!

— Ладно, Эби. Рад был тебя видеть. Нам пора в путь…

Эбигейл вдруг одним резким умелым движением срывает с моей кисти браслет, бросает его на бетон взлетной полосы и с силой ударяет по нему каблуком. Летит крошево во все стороны. Огни погасли.

Зато вышло солнце и рубины на платье и в диадеме засверкали красным огнем.

Ошарашенно смотрю на нее.

— Ты… чего?

— Рот закрой.

Она порывисто обняла меня и зашептала на ухо, прикрывая губы ладонью, глядя в глаза ошарашенной Диане:

— Ты не долетишь до Ольхона. Есть приказ на ликвидацию. Я не знаю, где и как. Может, снайпер, может, взрывчатка в авто, в вертолете или самолете, может, ракета с земли или с орбиты. Помни одно – твоя семья записана в «сопутствующий ущерб», поэтому постарайся никогда не передвигаться с семьей одним бортом, иначе они все погибнут вместе с тобой. Прости, я ничего не смогла сделать. Даже за визит сюда мне придется объясняться, что не очень хорошо. Неважно. Разберусь. Тут есть еще один вертолет. Пусть его проверят. И улетайте. Помни – все против вас.

Затем она слегка отстранилась, затем решительно впилась своими губами в мои и прошептала:

— Я люблю тебя. Прости меня. За всё.

Она развернулась и почти побежала к своему лимузину. Еще минута и летное поле опустело.

— Что это было?

Голос Дианы сух, хотя полон гнева.

— Ди, потом, если живы останемся. Быстрее Аяну и детей в тот вертолет! Быстрее! Командир, на взлет и уходи отсюда!