Лордария – Королевство восьми островов - Филипп Краснов Страница 46

— Сынок, мои глаза, точнее лучшего прибора нашего натуралиста. Видать, мы им не интересны, может уже идут гружёные добычей, а может боги скрыли нас от их взора. Но как есть, так есть – их дааркары удаляются.

Это была добрая весть. Едва только представлю что мы могли оказаться в смертельной опасности… Хотя впрочем, мы в ней и оказались. Но обо всём по порядку, как я уже выше написал, этот день был полон сюрпризов, и к счастью, не все они были неприятными.

Начну с хорошего – ближе к обеду передо мной возник Гийом. В его внешности я сразу заметил разительную перемену, которая произошла в лучшую сторону. Я не преминул спросить о его самочувствии.

— О, дорогой Кристоф, я чувствую себя отлично. Свежий воздух и море за бортом мигом поставили меня на ноги. Держу пари, вся моя хворь была реакцией организма на то, что давненько я не вытаскивал его в плавание, но сейчас, когда под нами тонны воды, а впереди искомая цель, мне так хорошо, как никогда раньше не было.

Уцепившись за словоохотливость моего компаньона, я нашёл себе собеседника на весь день. Да ещё и какого собеседника. Профессор – настоящая кладезь знаний, кажется, ты образовываешься, уже просто находясь рядом с ним. Ниже я приведу самые интересные выдержки из нашего диалога.

— Профессор, каковы ваши ожидания от острова Монтерс?

— Это интересный вопрос, на который я могу дать множество ответов, но попробую собрать их все в один. Монтерс – это загадка, она одновременно и интригует меня и пугает. Я не говорил ни тебе, ни твоему отцу этого ранее, но я считаю, что мы все вполне можем найти там свою погибель.

— Но зачем тогда плыть туда, где, как вы это говорите, вас ждёт только смерть?

— Я не сказал это так категорично, но… ради тяги к познанию неизведанного. Понимаешь Кристоф, всю жизнь меня вела вперёд дорога знаний, я привык ставить перед собой невыполнимые задачи, иначе жизнь моя перестала бы иметь смысл. И я готов ради этих задач с лёгкостью ей пожертвовать.

— Как и я готов пожертвовать своей, но вернуть своему дому славу и почёт.

— Ох, Кристоф, в этих твоих речах я слышу иллюзии молодости. Нет, я не спорю, твои побуждения благородны и я горд, что судьба свела меня с тобой не только потому, что ты помогаешь мне достичь моей мечты, но и потому что ты хороший человек, помяни моё слово таких мало сейчас в королевстве. Но я боюсь за тебя, и нет, меня пугают не монстры, а то, что ты можешь познать на своём пути всю горечь разочарования. А ведь оно очень сильно меняет людей, и многих в худшую сторону.

— Вы намекаете на то, что я не найду на острове драгоценностей?

— Я просто предполагаю, что так может быть. Записи, которыми ты руководствуешься – ветхи, а люди, которые их писали – почти забыты. Твоя вера горяча, но одной ей ты не создашь своих сокровищ.

— Но я всё же постараюсь их найти.

— Конечно, а я помогу тебе всем, чем смогу.

Мы обсудили ещё много вещей, но они касались во многом корабельного быта, и поэтому я не считаю, что их стоит упоминать в этих записях. Тем более что есть одно событие, о котором написать нужно обязательно.

Случилось оно ближе к вечеру, когда солнце было ближе к линии горизонта, чем к своему зениту. В момент произошедшего, я вёл непринуждённую беседу с Этьеном. Она была грубо прервана тем, что в корабль что-то врезалось. От удара я упал на палубу, которая вся вмиг пришла в движение, ибо её оросил топот четырёх десятков ног.