Спящие боги - Ульяна Черкасова Страница 46

— Ты издеваешься? – не выдержал Клевер и, надеясь на поддержку, оглянулся на дядю.

— Мы как бы ждём объяснений, Финн, – нахмурился тот. – Все думали, ты умер.

— Чародеи никогда не умирают, – хмыкнул тот, набивая трубку привычными движениями.

— Расскажи это моему брату…

Клевер отметил, что пальцы Фина выглядели непривычно чистыми. Прежде они всегда оставались желтоватыми, как у всех заядлых курильщиков.

— Так что случилось? – спросил он.

Финн выгнул тёмную бровь, но в глаза так и не посмотрел, а сосредоточился на том, чтобы раскурить трубку.

— Скажем так, мне пришлось ненадолго скрыться. Я не хотел. Не думал, что так получится, – разглядывая клубы дыма, вылетевшие изо рта, сказал он. – Простите, что исчез без предупреждения. Поверьте, меньше всего я хотел принести вам страдания. Вы… Ты, Клевер, обижаешься?

Он наконец посмотрел на ученика.

— Нет, конечно. Я что, ребёнок какой? – нахмурился он и расправил плечи. – Но мы заслуживаем достойного объяснения, а не вот это вот «так получилось».

— Но других объяснений у меня нет, – пожал плечами Финн. – Пока что. Может, однажды всё расскажу. Сам понимаешь, чародейские дела. – Он подмигнул точно после весёлой шутки.

— Хватит, – сердито произнёс Клевер. – Я больше не мальчик и не куплюсь на твои отговорки. Говори как есть.

Лукавая улыбка стёрлась с лица учителя. Карие глаза смотрели печально и устало. Он выглядел измождённым. Глубокие тени, впалые щёки, обветренные сухие губы.

— Но больше мне нечего сказать. Не спрашивай, я всё равно не отвечу. Лучше выслушай, зачем я пришёл. Это очень важно.

Клевер сидел, поджав губы, но не перебивал. Что удивительно, Гитун тоже молчал. Впрочем, его исчезновение Финна никогда особенно не трогало, поэтому и правды он добивался скорее из любопытства.

А учитель обвёл их взглядом, убеждаясь, что оба готовы слушать и, наконец, произнёс:

— Великий Вепрь Гихтун проклят. Он обезумел и покинул свой сид на Драконьем Пике…

— Твою ж мать, – протянул поражённый дядя, и они с Клевером встретились глазами.

— Он уже уничтожил Ллин-Пэр в Озёрном Крае.

— Твою ж мать, – захохотала голова.

Финн закатил глаза, но продолжил всё так же серьёзно:

— Но самое неприятное, что кровь Вепря из золотой стала чёрной, и там, где ступает Гихтун, земля и всё живое на ней погибает.

— Твою…

— Заткнись, Гитун! – одновременно рявкнули Клевер и Финн.

— А чё я?!

Лицо дяди вытянулось. Обгоревший, потерявший кончик носа, весь заляпанный пеплом, с торчащими из тонких заплетённых кос клочками травы, он походил на огромного надутого сыча.

— Ты не даёшь обсудить важные вещи, вот что ты, – с укором сказал Финн.

— Ты меня жить не учи…

— Нельзя научить жить то, что давно сдохло…

— Тебе ли говорить… может, ты тоже того? На самом деле умер, а сейчас просто ходячее умертвие? Да тебя бы стоило Пресветлым Братьям показать…

Слово за слово, а перепалка разгоралась всё яростнее и громче. Даже зарянку испугали крики, и она замолкла, растерянно переминаясь с лапы на лапу.

Клевер встретился с ней глазами и вдруг понял, что и сам улыбается. На душе разлилось такое тёплое чувство, будто ему снова было семь, и они жили в доме бабушки на Южном мысе. Тогда учитель и дядя ругались так часто и так громко, что бабушка нередко выгоняла их на улицу, а они уходили вместе и, кажется, от всего сердца наслаждались перепалкой. В то время в маленьком тесном мирке не было никого, кроме их четверых. Казалось, так будет всегда.