Ветеринарка-попаданка. Невольная хозяйка приюта для драконов - Диана Фурсова Страница 47

Дракон дрогнул. Сделал шаг — и вдругрухнул на колени, тяжело, как падает башня. Земля задрожала. Солдаты отпрянули. Лис вскрикнул.

Валерия шагнула ближе. Не к пасти — к глазу.

— Я здесь, — сказала она. — Ты не один. Это закончилось.

Дракон выдохнул. На секунду в дыхании снова мелькнул палёный сахар — но уже слабее. Как запах после грозы.

— Вал… — хрипнуло из горла, и это было почти человеческое.

Валерия закрыла глаза на мгновение и только потом повернулась к котлу.

Котёл стоял тихо. Руны держали. Но металл был тёплый — слишком тёплый.

— Нельзя оставлять его здесь, — сказала она.

— Его нельзя вообще оставлять, — хрипло ответил Лис и вытер пот рукавом. — Это… это сильная вещь. И… — он поднял на неё взгляд, — кто-то знал, что делает.

— Да, — сказала Валерия.

Она подошла к котлу, присела, осторожно приподняла крышку совком на пару пальцев — ровно настолько, чтобы увидеть краешек обсидиана.

На чёрной поверхности, рядом с серебряной жилкой, был знак.

Не магистратский герб. Не руны Лиса. Не военный знак Рейнара.

Это был герб рода: стилизованная башня, над ней — корона, а вокруг — восьмилучевая звезда, будто метка столицы.

Валерия замерла.

Она уже видела этот знак. Не на бумагах магистрата — на чьей-то печати, на чьём-то кольце… на дорогом конверте, который принесли “из архива”, где её “похоронили”.

— Грета, — позвала она тихо, не отрывая взгляда. — Подойди.

Грета подошла осторожно, как к раненому зверю. Посмотрела — и побледнела.

— Крылатые… — прошептала она. — Это… это знак Дома Аурин.

— Кто это? — Валерия спросила так же тихо.

Грета сглотнула.

— Столица, леди. Совет. Двор. Они… — её голос дрогнул, — они решают, кому жить спокойно, а кому — утонуть.

Валерия медленно опустила крышку котла обратно.

Рейнар, всё ещё в драконьей форме, поднял голову. Его глаз, тяжёлый от тьмы, уставился на котёл так, будто он узнал врага по запаху.

И Валерия поняла: это больше не местная грязная война с инспектором Тисом и травником Вельтом.

Это тянулось в столицу. Вверх. Туда, где “приют” — всего лишь пешка.

И пешку только что попытались сжечь.

Глава 9. «Цена покровительства»

Пепел ещё не успел остыть, а приют уже пах не только дымом — он пах деньгами.

Не теми, что лежат в кассе и приятно шуршат. Другими. Тихими, тяжёлыми. Деньгами, за которые покупают архивы, жалобы и артефакты с серебряной жилкой.

Валерия стояла у котла, в который они заперли обсидиановую мерзость, и слушала, как металл тихо потрескивает — будто внутри всё ещё шевелится что-то живое. Руны Лиса держали, но держали на честном слове и на его дрожащих пальцах.

— Сколько продержишь? — спросила она, не поворачиваясь.

Лис сглотнул.

— Час… два… если не будет нового толчка. Он… он тянет на себя фон, леди. Я чувствую, как будто… — он поморщился, — как будто рыбу из меня вытягивают, только магическую.

— Прекрасное сравнение, — сухо сказала Валерия. — Держи ещё немного. Томас!

Томас, перепачканный песком, обернулся.

— Тут!

— Уведи котёл в каменный блок. В тот, где… — она осеклась на слове “вольер”, — где толстые стены. И поставьте на камень. Не на дерево. И дверь — на новый замок.

Томас оглянулся на дымящийся склад.

— А если оно там шарахнет?

— Там хотя бы не сгорит половина приюта, — отрезала Валерия. — Понёс.

Шэн тут же выставил людей, солдаты подхватили котёл на ломах, как носилки для тяжёлого раненого. Котёл был горячий и упрямый, руны слегка мерцали от каждого шага.