Лекарь-попаданка. Трофей для дракона - Ирина Манаева Страница 47

Ауримант протягивает мне руку, приглашая за собой, и как только оказываюсь рядом, подхватывает на руки слишком легко, словно я не имею никакого веса. Сердце улетает в пятки, как только он заскакивает на парапет, намереваясь спрыгнуть с третьего этажа.

— Не бойся, - произносит и шагает в пустоту.

Крылья тут же принимаются сопротивляться паданию, размашисто загребают воздух, не позволяя нам упасть. Пара мгновений, и мы покидаем территорию замка генерала, и я не представляю, что он задумал.

На мгновение кажется, что сейчас, пролетая мимо навесного моста, он разомкнёт руки, отпуская меня. Это не колодец, с его парой метров, здесь мой страх будет куда сильнее.

— Я не причиню тебе зла, Ива, - подслушав мои эмоции, говорит Ауримант, но не так просто заставить себя успокоится. Я не могу безоговорочно верить тому, кто до недавнего времени был моим врагом.

Генерал забирает налево, туда, где в закатных лучах золотится крыша храма. Плавно снижается, касаясь площадки у подножия здания, парящего над облаками. Белый камень светится, отражая последние лучи светила. Небо переливается золотом, малиной и перламутром, словно само готовится к сну.

Мои ноги снова на твёрдой земле, и тем необычно, что маленькая твердь парит в небесах на расстоянии от других.

— Как образовалось это место? – подхожу к парапету, трогая ледяные перила, и смотрю вниз, чувствуя, как стягивает дыхание, но генерал мягко касается моих плечей, подталкивая к зданию.

Под сводами храма стоит тишина. Не мёртвая, а глубокая, словно само пространство слушает. Каменные колонны, уходящие ввысь, теряются в золотистом мареве света, преломляющегося сквозь кристаллы в потолке. На полу мерцают линии древних рун, будто внутри камня течёт застывшая молния.

Ауримант становится посреди зала, где над нашими головами застыла огромная статуя: женская фигура с драконьими крыльями, устремлённая взглядом к небу. От её каменных ладоней стекают нити света, оплетая колонны.

Генерал смотрит вверх, и голос его глухой, низкий, звучит под сводами, будто не один он говорит, а целая череда голосов за ним.

— Это храм Праматери. Древней, что создала всё живое из дыхания огня и ветра. Та, чьё сердце бьётся в каждом драконе и каждом живом существе, что помнит небо.

Он подходит ближе к статуе, к алтарю, где на мраморной чаше сплетаются два символа: крыло и спираль.

— Когда мир был молод, небо и земля ещё не знали границ. Горы тянулись до самых звёзд, а моря лизали их подножия. Тогда драконы не имели чешуи, и летали, не отбрасывая теней. Их звали перворождёнными - детьми Праматери, вышедшими из дыхания огня и ветра.

Среди них был один - Вайран, младший из её сыновей, что любил смотреть вниз на людей, на их города и поля. Его братья смеялись.

«Зачем тебе жалкие смертные, брат? Их жизнь - искра, твоя - вечность».

Но Вайран не слушал. Он видел, как они строят дома, сажают хлеб, как смеются их дети. И в их кратком свете он находил что-то великое: тепло, которого не было в небесах.

Праматерь предупреждала.

«Не касайся земли, дитя. Небо - твой дом, а люди боятся того, кто выше их».

Но однажды, когда над Акрионом бушевала буря, Вайран спустился, чтобы укрыть от ветра поселение, где умирал ребёнок. Он расправил крылья над деревней, заслонив небо, и буря отступила. Люди подняли головы и впервые увидели дракона, что не несёт гибели.