Наследник двух корон - Владимир Бабкин,Виталий Сергеев Страница 47

Кричу: «Корф!» и отчаянно пытаюсь закрыть дверь.

Полностью не успеваю. Но перед самым влетом в створ что-то сбивает серого в полете. Он врезается в бок возка. До меня доносится гром, и я закрываю-таки злополучную дверь своей кибитки. Острая боль. Стон. Что-то жжет руку. Кровь. Моя кровь. Возок подкидывает на очередной кочке или на волке. Я, держа дверь, ударяюсь о крышу башкой. Искры из глаз, темнота…

РОССИЙСКАЯ ИМПЕРИЯ. САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКАЯ ГУБЕРНИЯ. ГАТЧИНА. ГОСПОДСКИЙ ДОМ. 2 (13) января 1742 года

Елисавета смотрела в огонь камина. Вести из столицы глубоко беспокоили ее.

Итак, бумаги не найдены.

Ни вообще, ни главная.

Ситуация. Плохая ситуация. К этому делу нельзя подключать Ушакова и Тайную канцелярию. Ее письма – это обоюдоострое оружие. Кто знает ее тайну – становится слишком могущественным человеком. И потом, единственное спасение – убить всех, кто знает о тайне. Убить, пока они не убили тебя.

Собственной службы, вроде Тайной канцелярии, у Елисаветы нет. Возможности ограничены. Очень бы помог молодой Корф в этой ситуации, но его нет, он занят не менее важным делом – сопровождением наследника русского престола.

Ситуация. Если не приедет наследник, то ее власть сильно пошатнется. Но если наследник приедет, а письма всплывут, то наследник очень быстро станет именно императором. Или итого хуже: вернут Ивана III Антоновича. Анна Леопольдовна ее точно не пощадит, да и Петра не помилует. Изведет род Петров. Этого нельзя допустить. Никак нельзя!

Где письма, черт бы их побрал!

Минутная слабость. Письмо Алексею. Всего записка. «Душа моя, Алешенька!» И прочее. Она так счастлива была тогда, да и не думала ни о чем. Ведь кто она была? Никто.

Алексей тоже сглупил и не сжег записку, которая сейчас хуже горящей бомбы.

Императрица собственноручно подбросила дрова в огонь.

Камин слегка притух, приспосабливаясь к новой порции топлива. Минута. И вновь пламя разгорелось, бросая свои языки к каменному жаркому своду.

Сожгла бы она сама сейчас эти письма? Нет. Не сожгла бы ни за что!

Несмотря на всю опасность для ее правления и всю опасность для нее самой. Не сожгла бы.

Эх, Корф, где ты там сейчас? Ты тут так нужен!

РЕЧЬ ПОСПОЛИТАЯ. КОРОНА ПОЛЬСКАЯ. ВОЕВОДСТВО ПОМОРСКОЕ. БЯЛЫ-БУР. КОНЮШНЯ ВОЙТА. 14 января 1742 года

Ку-ку-ры-ку, КУ-КУ-РЫ-КУ!

Звук был тихий, но я проснулся словно от вспышки. В голове гремели громы и сверкали молнии.

Правая рука стала искать смартфон с надоедливым картавым будильником. Левая зудит.

Мобильника не было. Что-то кольнуло ладонь, и я разлепил один глаз.

Матерь Божья! Где это я?

Потягиваюсь, тру глаза. Темень страшная.

Та-ак. Больше на ощупь обозреваю, что вокруг меня сеновал, накрыт я какими-то овчинами. А рядом со мной что-то холодное. РУ-КО-ЯТЬ! Бебут это мой! Я же им вчера рубанул волка. Как жив только остался, не понимаю.

Потом гонка через ночь и лес. Прочь! Быстрее! Прочь отсюда!

Лишь когда оторвались от волков, уже в Польше, Корф добрался до меня, явившись демоном в мое тогдашнее полузабытье.

— Очнулся? Живой?

— Не дождетесь! – с отбитыми щеками хмуро отвечаю «реаниматору».

— Ну, шутишь, значит, жив, дурака кусок. Зачем дверь открыл?

Мотаю головой.

— Это не я… Сама она…

— Угу. Трогай!

Это он уже возницам кричит. Волки отстали, но могут и передумать. Возок дернулся и начал набирать ход.