Моровое поветрие - Рита Хоффман Страница 47

Бурая всегда была рядом: лежала на солнышке, подставляя теплым лучам то бока, то пузо. Говорить с ней Ярина научилась быстро; медведица откликалась на ее зов, а порой и сама беседу начинала.

Звери говорили не как люди, совсем иначе. Ярина не слышала слов, но все равно понимала, что ей сказать пытаются. Странно это было, будто щекотка в голове.

— Переселяться тебе легко будет, – сказала Душица. – Звери к тебе тянутся. Освоишь, как это делается, и сможешь их глазами на мир смотреть.

— Боюсь, что могу не вернуться, – призналась Ярина.

— Можешь, – легко согласилась Душица. – Коль слишком долго будешь в одном звере, позабудешь о том, что ты человек, и пропадешь. У зверей хотя бы разум есть, в их телах можно долго путешествовать, но если решишься пауком каким стать, то будь осторожна: существа эти не думают вовсе, уведет тебя паучье желание сети плести – и всё.

Ярина поежилась. Учиться было интересно, но страх не покидал ее ни на мгновение. Боялась она силы, не доверяла ей.

С неба птица упала и обратилась девицей. Ярина вздрогнула, едва со ствола не свалилась, но Душица успела придержать ее за локоть.

— Все дурью маетесь? – ворчливо спросила Чеслава. – Все ходите сюда и ходите, ходите и ходите… Неужто такая глупая она?

— Не глупая, боязливая, – ответила Душица.

— А чего тут бояться? – Чеслава руками всплеснула. – Сила-то твоя, ничего дурного она тебе не сделает.

— Ага, как же! – возмутилась Ярина. – Душица сказала, что я могу навсегда зверем остаться!

— А может, оно и к лучшему?

Чеславу Ярина побаивалась. Девица вела себя странно: то спокойная была, рассудительная, то вдруг принюхиваться начинала, по полу ползать, бормотать. Душица говорила, что это души ее за тело борются, и от этих слов Ярине только страшнее становилось.

— Была бы я зверем, – мечтательно протянула Чеслава, – охотилась бы и бед не знала! Спала бы в берлоге всю зиму… Как же я ненавижу морозы! Так колени крутит…

Чеслава забормотала, принялась кругами вокруг поваленного ствола ходить.

Душица вздохнула, плечами пожала – чего, мол, с нее взять?

— Будь моя воля, – вдруг громко и четко сказала Чеслава, – никогда бы с людьми не связывалась. – И снова забормотала.

— И часто она так? – тихо спросила Ярина.

— Бывает часто, бывает редко, – неопределенно ответила Душица.

— Бережешь ты ее.

— А что мне еще делать? Семья же. Мы друг за друга горой. Ты не смотри, что порой Чеслава на хворую умом похожа, разум у нее острый, а язык и того острее. Проклясть может одним словом, а коль два скажет – любой загнется, сгниет за два дня.

Ярина поежилась, исподволь взглянула на Чеславу, а та знай себе по земле катается, словно собака какая.

— Обидели ее, – вдруг сказала Душица. – Вот она и вернулась ко мне. До того жила в городе, в палатах богатых, ухаживал за ней межеумок один. Долго мы не виделись, несколько зим, и вот открываю я дверь, а она на пороге сидит. Испуганная, в платье ночном, а на шее следы от пальцев чьих-то. Ох и разозлилась же я! Думала, дойду до города, найду межеумка и все кости ему переломаю! Но она меня остановила.

— Почему? Пожалела его? – с пониманием спросила Ярина.

— Пожалела? – Душица недобро усмехнулась. – Мы таких, как он, не жалеем.

— И что же вы сделали?

— Рано тебе знать о таком, – вдруг отмахнулась Душица. – Не гони лошадей. Сперва освоишься с даром своим, потом с сестрами нашими позн…