Лекарь для Дракона или (не)вернуть генералу власть - Ольга Ваниль Страница 48

Он двигался грациозно — надо отдать ему должное — несмотря на массивность, несмотря на возраст, и его доспехи шелестели при каждом шаге, а мечи, болтающиеся на поясе, наполняли зал угрожающим лязгом.

Он смотрел на меня не сводя глаз.

И улыбался.

Жадно, плотоядно, как кот, которому наконец-то позволили добраться до сметаны.

Но рядом был Каэль — я чувствовала его тепло, его присутствие, и страх не смог полностью овладеть мной.

Генерал остановился передо мной и уставился тяжёлым взглядом — изучающим, оценивающим, словно покупатель на невольничьем рынке.

Он осматривал меня, впитывал глазами каждый изгиб, каждую линию, а потом позволил себе запустить ладонь в мои волосы и пропустить белые локоны сквозь пальцы.

Его прикосновения обжигали, словно угли, — неприятные, болезненные, оставляющие после себя грязь, которую не смоешь никакой водой.

— Каэль, отойди в сторону, — приказал генерал таким тоном, что я проглотила все слова, которые собиралась сказать.

Каэль повиновался.

Он выпустил мою руку — медленно, словно нехотя — и отступил в сторону, и я вдруг почувствовала себя голой посреди стаи волков, одинокой, беззащитной, брошенной.

— Ната, — процедил генерал, заглядывая мне в глаза.

Его ладони легли мне на плечи — тяжёлые, горячие — и в следующую секунду я оказалась в его объятиях.

Удушающих.

Он прижал меня к себе так крепко, что рёбра затрещали, а лёгкие отказались впускать воздух.

Его руки принялись жадно скользить по моей спине, спускаясь всё ниже, к бёдрам, к талии, и я попыталась вырваться, оттолкнуть его, но с тем же успехом можно было пытаться сдвинуть каменную стену.

Я была мухой, застрявшей в липкой ленте.

Ужас.

Он прижал меня ещё сильнее, обхватив левой рукой, а правой ухватился за мой подбородок и рывком поднял мою голову.

Я встретилась с ним взглядом — с этими алыми глазами, в которых плескалась жажда и что-то ещё, что-то тёмное и жуткое.

А потом — губами.

Он впился в мои губы жадно, грубо, по-хозяйски, и его дыхание обжигало моё лицо. Я закрыла глаза и сжала губы так крепко, как только могла, не позволяя его языку проникнуть внутрь.

Какая мерзость!

Фу!

Но он напирал, давил, его хватка становилась всё крепче, и я начала задыхаться — от его объятий, от его запаха, от этого кошмара, в который превратилась моя жизнь.

И тогда это случилось снова.

Тепло.

Оно зародилось где-то глубоко внутри — в самом сердце, в том месте, где живёт душа — и начало разливаться по телу, заполняя каждую клеточку, каждый нерв, каждую мышцу.

Как тогда, на поле боя.

Как тогда, когда надо мной навис Валерик с занесённым мечом.

Жар становился всё сильнее, нестерпимее, и мне казалось, что я вот-вот вспыхну, превращусь в живой факел.

А потом раздался крик.

Мужской.

Полный боли и ужаса.

Я открыла глаза.

Генерал Торвек лежал на полу в нескольких шагах от меня, скорчившись, как от удара в живот, и его лицо было искажено такой мукой, словно кто-то выжег его изнутри.

Я стояла одна посреди зала.

Свободная.

Не понимая, что произошло.

Все в зале охнули и вскочили со своих мест — разом, одновременно — и воздух наполнился шелестом одежд, звоном оружия, испуганными возгласами.

Старуха на змеином троне прижала ладонь к груди.

А генерал — громко взвыв, как раненый зверь — вскочил на ноги и выхватил меч из ножен.