По законам Нави - Вера Оттер Страница 48

Прошло некоторое время, прежде чем воровка сдалась. Осторожно вынырнув из рук Велеслава, она поднялась. Костер потух, угли сверкали алыми искрами. Карна поежилась, укуталась в плащ и прислушалась вновь. Песнь продолжалась. Словно завороженная, девушка медленно направилась в чащу.

Стук сердца отдавался в ушах, прерывая плавную песнь. Мелодия лилась так тоскливо и нежно, что на глазах Карны появились слезы. Эмоции, столь долго сдерживаемые и контролируемые, вырывались изнутри.

Сколько Карна шла, она не знала. Мрачный темный лес не стремился остановить девушку. Даже ветви не цеплялись за одежду, раскрывая путь. В тишине, ведомая песней, становившейся все громче и четче, Карна отринула любой страх. Словно кто-то вложил в голову мысль, что бояться нечего.

Карна вышла на поляну, окруженную дубами и можжевельником. В воздухе пахло снегом и смолистой дымкой. Посреди поляны, смотря в светлое от падающего снега небо, парила нечисть. Полудева-полуптица, лишенная крыльев и каких-либо ног. Но, словно в компенсацию, получившая от природы огромный черный хвост, помогающий держаться в воздухе. Прекрасное человеческое лицо обрамляли темные блестящие локоны, спадающие к пернатой груди. На лбу сверкал обруч, богато украшенный драгоценными камнями, словно корона. Нечисть сияла, озаряя поляну голубым свечением.

Карна застыла, не в силах сделать больше и шага. Руки не метнулись к ножнам, которые воровка не снимала даже ночью. Девушка замерла, глядя на одновременно ужасающую и великолепную красоту невиданного существа.

Песнь продолжала литься из человеческого рта полуптицы, захватывая каждый уголок пространства вокруг также легко, как и каждую клеточку тела Карны. Сердце воровки разрывалось от печали, которой был пронизан чудесный голос нечисти. Вслушиваясь, Карна приложила руки к груди.

«Услышьте, смертные, пророчества слова:

За Калиновым мостом дева ждет, мертва.

В хрустальном гробу сон вечный обрела,

Краса ее затмила свет, что прежде жгла.

Но не навеки тьма над нею властна, нет!

Пробудится от сна, как утренний рассвет.

И в танце вечном света и теней,

Законы Нави хранят свой строгий лад.

Мы – лишь песчинки в буре этих дней,

В круговороте жизней – вечный клад».

Сколько Карна стояла и слушала песнь, она не знала. Понимала только, что тело совсем окоченело без движения. Существо завершило песнь, отводя взгляд от неба. Черные, заполненные тьмой глазницы, посмотрели на Карну. И взгляд этот пробирался в самую суть девушки, заставляя чувствовать беззащитность.

— Услышала мой зов, дитя? И как тебе пророчество? – нараспев спросила нечисть. На алых губах появилась слабая улыбка, от которой Карна задрожала сильнее. Морок треснул, рассыпаясь осколками на холодную землю. Только сейчас, очнувшись, Карна поняла, в какой опасной ситуации оказалась. Совсем одна, наедине с нечистью, посреди темного леса. Существо, словно уловив мысли девушки, мелодично рассмеялось. – Не та я, кого опасаться следует. Зовут меня Гамаюн.

Названное имя ни о чем не говорило Карне, поэтому она прищурилась. Жаль, что воровка не додумалась разбудить Велеслава. Уж ворожей-то точно понял бы, с кем сейчас имела дело Карна.

Воровка прислушалась к своему чутью. Не было чувства опасности, только тоска и печаль. Все еще не ощущая тревоги, девушка не стала вытягивать кинжалы из ножен. Но и приблизиться не осмелилась. Казалось, Гамаюн не настаивала на более близком общении. А в тиши ночного леса любые слова слышны достаточно отчетливо.