Пират: Красный барон. Капитан-командор. Господин полковник - Андрей Посняков Страница 481

Так что лучше зря на постоялом дворе не маячить… лучше стрелою достать, издали, слава богу, уж места-то эти Ерофей неплохо знал… Ага – стрелой! А где же взять-то, как тугой лук справить – времени-то нету совсем! Да и после – по лесам-то бежать, так и поймать могут. Не мальчик уже – бегать, чай, пятый десяток пошел.

Спускаясь вниз, в баню, гость хмурился – ну никак не мог придумать – что делать, как быть? И так выходило нехорошо, и этак – худо. Этот еще… балабол – рот не закрывается…

И впрямь, сопровождавший приказчика белоголовый отрок – звали его, кажется, Кузякою – болтал охотно и много, и пока спускались, и в бане уже. Болтал по-пустому – про охоту, про рыбалку рассказывал, про грибы…

— Вона, тут, господине, шаечик, а вон – веник. Еще водицы принесть?

— Да, пожалуй, хватит, – раздеваясь, Ерофей задумчиво махнул рукой, все ж таки не хотелось такого болтуна отпускать раньше времени – может, что и путное выболтает? – Веником-то помашешь, паря? Полполушки дам.

— Помашу, дяденька. Я парить умею, это я – враз! А за полполушки – благодарствую.

Спрятав медяху за притолочину, Кузяка живенько скинул одежку и следом за гостем вошел в исходящую жаром баньку.

— Ложитеся вон на полок, господине. Поддать, может, парку?

— Поддай, поддай, – укладываясь на полке, довольно усмехнулся приказчик. – А добре вы тут натопили, ага.

Парнишка ловко зачерпнул корцом кипящей водицы, швырнул на каменья – банька враз окуталась духовитым паром.

Ерофей блаженно закрыл глаза – Кузяка со всем тщанием принялся охаживать его веничком, старательно, но, правда, недолго – сам первый выскочил, весь на пот изошел. Гость тоже вышел, окунулся в озеро, уселся около бани, потягивая принесенный отроком квас из большой глиняной кружки:

— Эх, славно-то так… Славно!

Кузяка присел радом:

— Так вот, господине, я про грибы-то не дорассказал. Грибов тут – страсть, особенно за дорогою, на борах. Они, грибы-то, уже сейчас появилися, правда, мало еще, но есть. И лисички есть, и опята, и подберезовики иногда попадаются – дожди-то недавно шли.

— Грибы, говоришь… – Ерофей аж губу прикусил – до чего же просто все оказалось! Ну, вот оно и решение…

— Поганок-то, поди, много?

— Да есть… Еще парку?

— А, пожалуй, и хватит, – засмеявшись, приказчик похлопал отрока по плечу. – Пожалуй, и почивать пора… Завтра пораньше встану – прогуляюсь, пройдусь, а потом, к обеду ближе, поеду.

Парнишка, рубаху натянув, поклонился:

— Как скажете, дядечка.

Ерофей вернулся в корчму в самом прекрасном расположении духа; спать, правда, сразу не лег, все ходил по избе, присматривался, да так, словно бы невзначай, расспрашивал.

— В людской-то народу обычно много бывает?

— Да бывает, дядечка. Особливо, говорят, по осени…

Рыжая с молчаливой своею подружкой занимались тестом – на пироги ставили, отроки дровишки складывали, а Кузяка по-прежнему гостя сопровождал, показывал… словно свое показывал, вот ведь! Да-а, братовьев-то, похоже, того… Ну и детки! Придушить бы их всех… да не до того нынче.

— А вот скажи, друг Кузяка, а ежели вдруг тут у вас благородные господа захотят остановиться? Скажем, семейная пара. Их что – тоже в людской поселите?

— Да ну, в людской! – засмеялся подросток. – Скажете тоже, дяденька. У нас для таких дел горница гостевая есть! С кроватью, с балдахином… даже с ночной вазою!