Подарки возвращать не принято - Елизавета Соболянская Страница 49

А потом ее сняли с волка и… Она не сразу поняла, что очутилась в тесном кругу мужчин. Они зажали ее своими телами – не агрессивно, не жестко, просто заключили в круг, обнимая и поддерживая.

Некоторое время они стояли так молча, давая Орнелле почувствовать безмолвную поддержку, а потом осторожно и нежно принялись целовать, ловя соленые дорожки, стекающие из-под завязанной на глазах салфетки.

Это было слегка безумно и походило на сон. Ора не хотела просыпаться – ей нравилось быть центром этого удивительного круга. Ее гладили, обнимали, легонько целовали – предельно невесомо и нежно. Именно так, как ей сейчас хотелось, как было нужно. И в голове билась одна-единственная мысль – эти мужчины ей сейчас нужны. А она нужна им. Здесь и сейчас.

Правда, когда платье поползло вниз, Орнеллу внезапно накрыло смущение, и она попыталась удержать ткань на месте. Джамьянг первым уловил этот момент и шепнул:

— Дива, горят лишь две свечи, и, если вы прикажете, мы закроем глаза. Но… позвольте нам видеть вас, чтобы доставить удовольствие!

Ора порадовалась тому, что салфетка все еще закрывает половину ее лица, и сдалась – развела руки в стороны, полностью доверяясь мужчинам.

Голос разума что-то вопил, топал ногами и призывал немедля сбросить оцепенение, настучать по мужским конечностям, бежать отсюда подальше – под защиту дяди, но усилием воли девушка заставила его замолчать. Она хочет сейчас изменить свой взгляд на ситуацию. Принять ее. Стать частью новой реальности. А значит… нужно сделать шаг вперед.

Не ждать трусливо в своей спальне, пока миньоны выберут смельчака и отправят к ней парламентером. Не прятаться за авторитет матери или дяди – идти вперед. Таять, как масло, в руках мужчин. Ловить нежные поцелуи и целовать в ответ.

Повязка на глазах – дань ее скромности и патриархальному воспитанию – пусть станет той изюминкой, которую она себе позволит. В остальном – никакой слабости. Понравился поцелуй – прогнись и покажи, что понравился. Поймай губы того, кто целовал, и поцелуй в ответ! Прижмись всем телом к тому, чьи мускулы или аромат тебя восхитили – пусть чувствует, как увлажнилась твоя кожа, пусть слышит, как бьется сердце!

Глава 22

После того, как, невесомо щекоча кожу, как-то незаметно уползло платье, Ора не думала долго оставаться на ногах, но мужчинам, кажется, понравилась ее открытость. Кто-то особенно широкоплечий – Шераб? – прислонился к стене, а к нему – горячему и рельефному – прислонили Орнеллу. И мужчины получили простор для воображения и действий.

Джамьянг – это точно он! – моментально упал на колени, чтобы поцеловать аккуратный холмик, по моде Сорайи покрытый короткими черными завитками. Ему не мешали, девушка расслышала, как Тайши едва слышным шепотом предупреждает других миньонов о сенсорной перегрузке – и, кажется, не только словами, потому что младшему никто не мешал. Только Шераб позволял себе обнимать Ору и дышать ей в макушку. Да еще его крепкий член упирался девушке в поясницу.

Музыкант настраивал диву, как инструмент – отыскивал чувствительные точки, гладил, целовал, шептал:

— Я слушаю ваше дыхание как музыку, госпожа!

Орнелла прислушивалась и извивалась, отвечая на искусные ласки. Джамьянг и впрямь был хорош – не спешил, не давил, не пытался укусить или сразу залезть лицом в самую середину. Легонько целовал, играл языком, поглаживал пальцами и сумел распалить Ору до сладкого стона.