Интересы короны - Юлия Арниева Страница 49

Моррис замер. Он посмотрел на меня так, словно видел впервые. Его рука машинально потянулась к лицу; он медленно снял очки, долго и тщательно тер стекла краем шейного платка и снова надел их.

— Работа исключительная, — произнес он наконец, и в его тоне прорезалось нескрываемое недоумение. — Ровный шаг, края сошлись волос к волосу, ни один стежок не перетянут. Помилуйте, леди Сандерс… Где вы учились так обращаться с ранами?

— Каждая девочка с пяти лет учится штопать, — ответила я сухо. — Нас учат, что прореха на локте — это позор, а неровный стежок на тонком батисте — непростительная небрежность. Какая разница, что именно под иглой? Если вещь разорвана, ее нужно починить.

Моррис постоял еще секунду, глядя на меня с суеверной оторопью. Он, почтенный врач, только что услышал, как сложнейшую медицинскую манипуляцию приравняли к штопке и, глядя на безупречный результат, не нашел, что возразить.

— Штопать… ну разумеется, — наконец, повторил он шепотом, едва заметно качая головой и снова повернулся к Дику, но я видела, что его движения утратили прежнюю менторскую уверенность. Теперь он прикасался к поврежденному боку с осторожным почтением, с каким мастер касается чужого шедевра.

— Я оставлю вас заканчивать, доктор, — произнесла я, отступая к дверям. — Миссис Грант покажет вам вашу комнату. У вас есть четверть часа, чтобы смыть дорожную пыль, прежде чем подадут ужин. Мы будем ждать вас в малой столовой.

Я вышла в коридор и поднялась к себе. В спальне было темно и прохладно; привычными, заученными до автоматизма движениями я расправилась с бесчисленными пуговицами дорожного платья, сбросила тяжелую, пропитанную лондонской сыростью ткань и умылась прохладной водой из кувшина.

Когда я спустилась, ужин уже ждал в малой столовой. Он был очень поздним и без лишних церемоний: горячий телячий бульон в супнице, холодная курица, хлеб с маслом и яблочный пирог с корицей. Бриггс испек его специально к нашему возвращению, пирог был совсем свежим и еще хранил в себе тепло печи.

Доктор Моррис вошел в столовую ровно через пятнадцать минут. Он успел сменить дорожный сюртук на свежую сорочку, но на его лице все еще читалась глубокая озадаченность, с какой он протирал очки над раной Дика. Он молча поклонился и занял свое место.

Ели в тишине. Моррис аккуратно, с привычкой человека, чьи трапезы всегда были лишь досадным перерывом в работе. Мэри с явным удовольствием, не считая нужным его скрывать. Я же ела, не чувствуя вкуса, просто понимая, что телу нужны силы.

— Благодарю, леди Сандерс, — проговорил доктор, поднимаясь из-за стола и нарушая молчание. — Я, пожалуй, оставлю вас. Прежде чем лечь, зайду к мистеру Дорсу, оставлю ему успокаивающую настойку.

Мэри подобрала книгу, которую оставила на столике вчера утром, прижала её к груди и тоже поднялась.

— Спокойной ночи, миледи.

— Спокойной ночи.

Оставшись одна, я прошла в кабинет. В тусклом пламени единственной свечи быстро набросала записку графине Уэстморленд — всего четыре строчки о том, что завтра буду к чаю. Запечатав письмо, я оставила его на бюро для Джейн с наказом передать Томасу с первым лучом солнца.

Только после этого я наконец ушла к себе. В спальне уже ждал кувшин с теплой водой, а постель была заботливо разобрана. Я сменила платье на тонкую сорочку и легла, чувствуя, как прохладные простыни принимают на себя тяжесть моего тела.