Августина лучше всех - Юлия Васильева Страница 49

— Мать Лунары?

Спутник посерьезнел и кивнул.

— Боюсь, что она уговорит сестру на нечто неподобающее.

— О‑о‑о, тогда вы будете счастливы, что мы взяли с собой Гусму.

— Это еще почему?

— Увидите, – загадочно ответила я. – Вы обещали поделиться сведениями, так что исполняйте.

— Иначе спрыгнете на полном ходу?

— Зачем же мне прыгать? Нас двое, а вы один. Прыгать придется вам.

— Хорошо-хорошо, сдаюсь. – Ролан хотел поднять обе руки вверх, но вовремя вспомнил про вожжи. – Что конкретно вас интересует?

— Женщины Ральфа Северина, конечно же.

— Боюсь, о матери Лира у нас не сохранилось никаких записей, разве что осталось несколько украшений явно иланкийской работы. Причем семейные книги выглядят так, будто записи были, но кто-то потом вырвал страницы.

— Кто мог это сделать?

— Кто угодно. Ральф, кто-то из его законных жен или даже сын в попытке скрыть свое происхождение.

— И нет никаких предположений, что с ней случилось?

— Думаю, она умерла в родах или довольно скоро после них, еще до первой женитьбы Ральфа, потому что Лир сначала воспитывался в семье своей кормилицы, а в возрасте шести-семи лет был помещен в закрытую школу для мальчиков под другой фамилией.

Я на секунду задумалась, а потом обратилась к Гусме:

— Лала, а что случается с кунами, когда они теряют своих хозяев?

— Кошка выбирает другого махира, касим, – нисколько не выказав удивления, ответила няня.

— А если рядом нет другого махира?

— Не знаю, но это может быть очень опасно.

Возможно, именно поэтому мы наткнулись на захоронение еще довольно молодого куна! Хозяйка умерла, Лир был еще слишком мал, а рядом не было никого, кто смог бы обуздать опасный нрав Чока. Хотя, надо признать, призрак из него вышел не особо агрессивный, что как-то не соответствует предположению о последних днях жизни кота. Я в который раз пожалела, что у духа животного нельзя ничего спросить. Вероятно, тренированный некромаг и смог бы решить эту проблему, но где его взять?

— Что говорит ваша няня?

— Что мать Лира была княжеского рода и после ее смерти никто не смог справиться с котом особой породы, поэтому зверь, скорее всего, был убит.

— Тогда это объясняет украшения.

— А что с ними?

— Слишком дорогие, чтобы дарить любовнице. И все с одинаковым клеймом.

— Покажете?

Тогда мне пришла в голову мысль: что, если проклят был не род Северинов, а эти украшения? Я, конечно, о таком не слышала, но это еще ничего не значит.

— Лунара вам обязательно покажет, она собралась надеть диадему и серьги в день своего восемнадцатилетия.

— А что известно о сестрах Биргит? – продолжила расспросы я, так как скоро должен был уже показаться замок. – Каким даром они обладали?

— Камилла записана как целительница, у Карлотты был небольшой дар воздуха. Насколько я понял из писем, что сохранились, между ними имело место небольшое соревнование за сердце нашего далекого предка. Но Карлотта тяжело переживала смерть сестры и вышла за Ральфа только после продолжительного траура.

— А как она относилась к Лиру?

— Хорошо. Наверное, даже как к сыну, которого у нее никогда не было. Есть несколько теплых писем, которые он писал ей из университета. – Ролан помолчал минуту, а затем вдруг спросил: – И все же почему вы так заинтересовались нашим проклятием?

— Не обижайтесь, но чем мне еще здесь интересоваться? – сказала я и поняла, что собеседник, несмотря на предупреждение, все же обиделся. Никогда-то эти предупреждения не работают!