Развод с драконом. Невеста без права на крылья - Виолетта Весна Страница 49

Серебряная линия на запястье вспыхнула так ярко, что хранилище озарилось холодным светом.

Где-то вдалеке дрогнули колокольчики.

— Быстрее, — прошептала Мирена.

Арина приложила ладонь к прозрачному камню ячейки.

И не стала тянуть.

Не стала ломать.

Не стала просить.

Она просто сказала:

— Это мое.

Камень ответил.

Сначала холодом.

Потом болью.

Потом голосами.

Женскими.

Сотнями.

Не словами — вдохами, шепотом, обрывками имен, тихим стуком браслетов о пол, плачем, который когда-то не позволили издать вслух. Арина зажмурилась, но не убрала руку.

— Это мое, — повторила она.

— Не Совета. Не рода. Не мужа. Мое.

В ячейке что-то щелкнуло.

Прозрачный камень помутнел.

Мирена схватила ее за плечо.

— Получилось.

Каменная крышка отошла на палец.

Арина просунула руку внутрь.

Браслет был холодным.

Не просто холодным — мертвенно ледяным. Но стоило ее пальцам коснуться металла, он ожил. Серебряная нить внутри вспыхнула и ударила в ее кровь.

Арина увидела Зал Крыльев.

Вчерашний.

Себя в центре.

Дамиана напротив.

Салкрофта на ступени.

Снятый браслет не погас в чаше. Его отнесли в боковую комнату. Марсена положила его в черный футляр. Салкрофт сказал:

— Перенос до полудня. Если Ровенхольд будет сопротивляться, оформим через критическое состояние. Девочка Лисвейн должна быть доставлена до рассвета.

Марсена спросила:

— А если она откажется?

Салкрофт ответил:

— Поэтому ее не нужно спрашивать.

Видение оборвалось.

Арина выдернула браслет из ячейки.

Колокольчики в коридоре зазвенели.

Не громко.

Пока.

— Бежим, — сказала Мирена.

Но Арина не двигалась.

Потому что браслет Северине в соседней ячейке тоже вспыхнул.

Потом еще один.

И еще.

Все серебряные печати в секторе отложенного закрытия проснулись.

Хранилище наполнилось светом.

Мирена схватила Арину за руку.

— Нельзя забрать их все!

Арина смотрела на браслет Северине.

Женщина с портрета. Мать Дамиана. Та, что предупреждала ее. Та, чью кровь держали даже после смерти.

— Нельзя оставить ее, — сказала Арина.

— Если вы откроете вторую ячейку, тревога станет полной!

— Она уже будет полной.

Это было безрассудство.

Она знала.

Дамиан бы сказал: уходи.

Тарвик бы сказал: запомни номер.

Ливия бы сказала: вернись целой.

Все были бы правы.

Но среди серебряного света Арина вдруг поняла: иногда вернуться целой невозможно, если оставить часть правды в клетке.

Она приложила браслет к ячейке Северине.

— Я не знаю, имею ли право, — прошептала она.

— Но если вы слышите меня, если вы предупреждали меня, если вы все еще здесь… я не оставлю вас им.

Серебряная линия на ее руке ветвилась выше, поднимаясь к локтю.

Боль стала острой.

Мирена плакала от страха или от злости — Арина не понимала.

— Арина, пожалуйста!

Крышка ячейки Северине раскрылась.

Арина схватила второй браслет.

В тот же миг хранилище взвыло.

Белые огни стали красными.

Колокола ударили сверху, снизу, в стенах, в полу. Дверь за их спинами начала закрываться.

Мирена рванула Арину к выходу.

Они выбежали в коридор за мгновение до того, как дверь хранилища захлопнулась.

— Стой! — крикнул кто-то справа.

Стража.

Двое.

Потом еще один за поворотом.

Мирена подняла руку с допуском.

— Леди Острейл! Ошибка печати!

Стражники замедлились.

Не остановились.

Арина спрятала браслеты под плащ, но серебряный свет бил сквозь ткань.