Наследница поместья «Соколиная башня» - Александра Воронцова Страница 5

Лицемерие высшего общества меня всегда поражало.

Эти извечные надсмотрщицы будто сами своим морализаторством создавали спрос на свои шпионские услуги, словно бы, едва оставшись без пригляда, абсолютно любая леди тут же задерёт юбки и побежит расставаться с честью с первым же лакеем.

— Неблагодарная девчонка, что нужно сказать, когда старшие тебя наставляют? — не унималась Плам.

— Спасибо, госпожа Плам, — дисциплинированно ответила я, с трудом удержавшись от резких слов, за которые отхватила бы потом указкой по пальцам или лопаткам.

Силы Небесные, отчего-то держать себя в руках становилось все сложнее.

Да, молчать я умела, но словно сам здешний воздух был напоён не только ароматами влажной земли и прелой листвы, но ещё и тягой к свободе и разрушению.

И я опасалась, что, если компаньонка не заткнется, я сорвусь.

Оставив позади лес, мы выкатились на свободное пространство, и я почувствовала, как задувает холодные ветер в щели кареты. Мачеха забрала утепленный магически экипаж, а для меня наняла обычный. Но мерзнуть оставалось недолго, я знала, что мы уже подъезжаем. Перед отъездом я разглядывала атлас, и прямо сейчас мы пересекали отцветшее вересковое поле.

Издали снова послышались голоса и лязг отворяющихся ворот. Я думала, это встречают нас, мы отправляли весточку с границы владений Станхейма.

Но суета была не в нашу честь.

Из поместья выезжала моя мачеха.

Верхом, без всякой компаньонки, в непристойном платье и маске тигрицы.

Она едет на Старфайр?

Я смутно припоминала, что сама Джина откуда-то из этих мест. Как-то она сама упомянула при мне, что только здесь водятся настоящие мужчины. И усмехнулась: «Тебе их даже не понюхать, маленькая ханжа».

— Это ты, — поравнявшись окном кареты, скривилась мачеха. Её явно печалило, что я не сгинула по дороге. — Только такая идиотка, как ты, может заявиться на ночь, глядя, чтобы переполошить всю прислугу.

Упоминать, что это не я спешила увидеть зад ее кобылы, не имело смысла.

— Что ж, сама виновата, — она поправила плащ, чтобы прикрытьслишком много открытой плоти, выставленной напоказ. Джина явно не рассчитывала задерживаться в поле, продуваемом всеми ветрами. — Ужин не готовили, я вернусь завтра. А ты, запрись у себя и не шныряй нигде, как ты любишь это делать.

И не дав мне ничего ответить, она ударила пятками в лошадиные бока и, поднимая клубы дорожной пыли, ускакала.

И тебе, Джина, спокойной ночи.

Чтоб тебе солома попалась колючая и с мышами.

— Будете тянуть так шею, станете похожи на гусыню! — отругала меня Плам за то, что я, приоткрыв дверцу кареты, смотрела в след всаднице.

— Разве плохо, что я буду похожа на вас? — все-таки не утерпела я.

И не став дожидаться, пока мне устроят головомойку, я выбралась наружу.

— Я дойду до дома пешком. Мне нужно проветриться, — бросила я и махнула кучеру, чтоб ехал без меня.

У огромных кованых ворот «Соколиной башни» я чувствовала себя маленькой и беспомощной. Факелы, горящие вдоль всей подъездной дорожки, зловеще потрескивали на завывающем ветру. Вдали высились очертания особняка, слышался лай собак и перекличка слуг.

В свете луны все это выглядело пугающе мрачно.

Так вот ты какое, мое наследство.

И с чувством, что я на грани чего-то судьбоносного, я шагнула за ворота.