Наследник двух корон - Владимир Бабкин,Виталий Сергеев Страница 5

Ключевые министры сделали вид, что не происходит ничего. Вообще ничего. Ночь. Утром будет видно кто, где и с кем.

Все пошло не так. Наверняка Анну Леопольдовну уже уведомили. Еще четверть часа и объявившие «нейтралитет» преображенцы возьмут ее под стражу и сдадут на расправу правительнице. Нет ни одного лишнего мгновения!

— Кумовья! Вы со мной?!

Рев трех сотен глоток кумовьев:

— Да!!!

Гарнизон Зимнего дворца неожиданно легко сложил оружие и объявил «нейтралитет». Никакой стрельбы. Просто топот.

Быстрее. Быстрее.

— Шувалов!

— Слушаюсь, моя госпожа!

Часть отряда побежала за ним.

— Воронцов! Лесток! Идите со мной!

Оставшуюся часть гвардейцев она повела за собой. Вот она, спальня императрицы. Пикет у входа. Стоявшие на посту у дверей гвардейцы поглядели на толпу вооруженных коллег и не стали слишком артачиться, дав себя разоружить и отвести в сторону.

Двери распахнуты. Большая спальня. Пышная кровать с балдахином.

Елисавета насмешливо окликнула спящую императрицу:

— Доброе утро, сестрица! Пора вставать!

Та резко села в постели, оглядев присутствующих. Она уже все поняла, в отличие от испуганной графини Менгден, в ужасе забившейся в углу постели императрицы.

— Елисавет, пощади мою семью. Детей пощади. Христом Богом прошу. Я все подпишу.

Елисавета Петровна кивнула.

— Лесток! Бумаги и перо!

Личный медик цесаревны положил на прикроватный столик искомое и протянул императрице перо. Та молча поставила свои подписи в местах, на которые указывал Лесток.

Анна Леопольдовна подняла глаза на тетушку.

— Я прошу оставить мою фрейлину графиню Менгден при мне.

Императрица Елисавета Петровна благосклонно кивнула.

— Да ради бога. Забирай с собой, если она не против. Мне все равно.

— Спасибо.

Их увели.

Что ж, пора и в Тронный зал.

— Взять под охрану все входы в зал. Отряд личной охраны со мной.

Трон.

Елисавета села на него. Коленки дрожали. Господи-Боже… Неужели все так просто? Или это какая-то ловушка?

Четверть часа не поступало вообще никаких известий. Наконец появился Шувалов.

— Ваше императорское величество! Антон Ульрих взят под стражу прямо из постели.

— Благодарю, граф. Я этого не забуду. Что дети?

Тот поклонился императрице в некотором смущении.

— Ваше императорское величество…

— Что?

— Как вы и повелели, мы не стали пугать маленького Ивана и ждали, когда он проснется. Он открыл глаза и закричал, увидев нас. Его успокоили. Он под охраной. А при аресте Екатерины Антоновны один из наших уронил сестру Ивана. Головой об пол. Она жива, но я не знаю…

Императрица Елисавета Первая потерла переносицу.

— Иван жив?

— Цел и невредим, государыня. Напуган только.

За окном вставал зимний рассвет.

Утро новой эпохи.

РОССИЙСКАЯ ИМПЕРИЯ. САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКАЯ ГУБЕРНИЯ. ВЫБОРГСКАЯ ПРОВИНЦИЯ. ТЕРИОКИ.16 (27) декабря 1741 года

Маркиз уже давно не разделял мнения, что женщины менее умны. Ему случалось даже проигрывать в интригах дамам. Женский ум практичнее и изворотливее мужского. Только чувственность знакомых Жаку дам не оставляла им шанса перед его опытом и холодной самоуверенностью. И это обстоятельство не могло исправить ни богатство, ни корона!

Да. Даже корона.

«Ах, какая непростительная минутная слабость! Всего несколько строк, которые могут изменить всю европейскую политику!» – думал де ла Шетарди, самодовольно прохаживаясь у таверны. Его прямо пекло жаром письмо, лежащее сейчас во внутреннем кармане на его груди. Точнее, та записка, которая внутри опечатанного им конверта. Строптивица, получившая из его рук корону, не понимает еще с кем связалась. Она думает, что может играть с ним, с его королем, отказавшись от обещанного и оговоренного? Наивное дитя, на поле взрослых игр.