Сквозь лед и пламя - Андрей Булычев Страница 50

Комов быстро ополоснул котелок, засунул его в мешок, чтоб не гремел. Проверил кремень на штуцере, подтянул ремни. На душе было тревожно и в то же время привычно. Сколько раз уже так было – рывок днём или ночью, в горах или на равнине, засада, атака, короткий бой. И потом снова вперёд. Так и тут, в Италийской земле. Ничего, сдюжим.

Солнце, описав широкую дугу, зацепилось за острые пики. Узкая, извилистая тропа вилась по самому краю пропасти. Местами идти приходилось гуськом, вжимаясь плечом в холодный скалистый бок. Далеко внизу глухо рокотала река. Впереди, в сизых сумерках, бесшумными тенями мелькали пьемонтцы. Они двигались легко, перепрыгивая через валуны, точно горные козлы.

Пяткин, командир волонтёров, пристроился рядом с Егоровым. За спиной у него в кожаном чехле угадывался силуэт новенькой «четырёхлинейки».

— Ваше превосходительство, разрешите, – негромко обратился он к генералу. – Ежели до батальона французов дойдём, как они нас встретят? У них ведь, почитай, и пушки там имеются?

— Имеются, Игнат, – ответил генерал, не оборачиваясь. – Три орудия, как казаки донесли. Потому вас и Афанасьевских в авангард и поставил. Ваша главная задача – выбить канониров, как только заварится каша, а ротные штуцерники по офицерам ударят. Остальное – дело батальонов и казаков. Главное сейчас это подобраться к французу незаметно. Осокинские ребята тертые, не зашумят, осматривая. А там подтянемся и на месте разберемся, как лучше встать.

Волонтёры несли свои винтовки бережно, словно детей. Кудряш шагал сразу за Пяткиным, то и дело поправлял чехол. Рядом с ним, тяжело дыша, плёлся Макарыч. Старому ветерану было привычно лазить по таким кручам, но годы уже брали своё, и видно было, что он притомился. На предложение отдохнуть или отдать винтовку он только отмахивался.

— Ничего, – сипел Дубков, вытирая пот, – я ещё о-го-го. Вспомни, Ванька, как мы два десятка лет назад через Балканы перли…

— Помню, дядька, – отвечал Кудряш. – Только там хоть тропинки широкие были, а тут – черт-те что. Скачем хуже горных козлов.

Ночь окончательно накрыла горы, и шаг замедлился. Теперь приходилось сторожиться вдвойне, чтобы не сорваться с обрыва в черную пустоту. Спустя два часа изнурительного подъема проводники, наконец, замерли. Капитан Тассис, пригнувшись, подобрался к залегшему за валуном Егорову.

— Синьор генерал, – прошептал он, – вот она, нужная долина. Как раз там и разбит лагерь неприятеля. Видите, сверкают огни? Французы костры открыто жгут – похоже, ничего не боятся.

Внизу, в обширной котловине, действительно горело множество костров. Вокруг них копошились люди, в мерцающем свете огней были видны ряды серых палаток, а у самой тропы поблёскивали в пламени караульного костра стволы пушек.

— Сколько всего французов? – спросил генерал приползшего следом хорунжего.

— Большой батальон, ваше превосходительство, – прошептал Шестопалов. – А ещё и усиление с ним. Тыщщи полторы людей, а то и больше. Спят себе спокойно, ироды, уверены, что в горах ни души. Караульные десятки только у пушек да на тропе выставлены, а вокруг лагеря – так, редкие пары часовых маячат.

— Добро. – Алексей обернулся к Осокину. – Тимофей Захарович, бери свою роту и пьемонтцев, обходите лагерь справа, заляжете у той дальней скалы. Как только волонтёры с ротными штуцерниками ударят по караульным десяткам, вы врываетесь в лагерь с фланга. Гренады берегите, они у нас на особом счету. Казаки с другой стороны ринутся. Мы с ротными егерями растянем порядки и ударим в лоб. Сначала залп – потом «Ура» и в штыки.